Сероглазый ангел - Оксана Головина

Пусть убедиться, что она благополучно отсиживалась в своих покоях! Даниэль скрылась из вида, опускаясь на колени, и потянулась за своим любимым сундучком, откидывая длинный полог кровати.

— Я почти клянусь, муж мой, что это в последний раз! Негоже доброй жене обманывать своего мужа, но ты не дашь и слова сказать барону!

Глава 41

Хьюберт уже потерял терпение, намереваясь все бросить и уйти, когда услышал её шаги. Обернувшись, барон увидел хозяйку Тендервиля, вновь укрытую тёмной тонкой накидкой. Через плечо у девушки была перекинута небольшая сумка. Едва она подошла к нему, то, даже не начиная говорить, стала развязывать её и извлекла что-то, бережно завёрнутое в кусок грубой ткани.

— Прежде, чем начнёте сыпать гадостями, вы просто обязаны съесть это! — она нетерпеливо ткнула в него свёртком, и Хью оторопело принял его, даже через ткань, ощущая запах свежей еды.

Она решила накормить его? Эта женщина пугала его все больше и больше! Мужчина развернул свой завтрак, и настороженно становясь у камня, оглядел кусок хлеба со щедрым куском мяса сверху, словно боясь, что туда подсыпали яду, и только глядя на её едкую усмешку, фыркнул, и стал жевать.

Даниэль не стала его торопить, ведь это было бы непростительной грубостью, но ей так не терпелось узнать новости, что она не сводила с него глаз, ожидая, пока воин дожуёт принесённую еду.

Хьюберт едва не подавился, возмущённый её пристальным взглядом. Чего уставилась-то? Проклятье! Он отряхнул крошки с рубахи, и вернул ей взгляд, надменно сложа руки на груди. Всем своим сытым видом он хотел показать ей, наглой девчонке своё превосходство, но это было все равно, что доказывать что-либо одному из деревьев в лесу.

— Теперь, когда вы сыты, барон, говорите немедля! — она едва утерпела, чтобы не схватить его за рубаху, и не начать трясти. Это уже точно никуда не годилось! Даниэль спрятала руки за спину, от греха подальше.

— Вы ненормальная! — Хью глядел на неё сверху вниз, как на диковинное чудо. Щека оцарапана, одета как деревенский мальчишка. В чем же её секрет, что заставил Райана оставить попытки вернуться в родной дом, ради неё?

— Вы можете обзывать меня, сколь вам будет угодно долго, Хьюберт. Я почти голова стерпеть, но только после того, как вы расскажите, кто желает смерти моего дорогого мужа!

— Почти готовы? — он не удержался, и расхохотался, хлопнув себя руками по коленям.

— Вы отвратительны! — девушка зло стукнула его кулаком в бок, — и сами знаете об этом!

Хью потёр место удара, и собрался сказать очередную колкость, но тревога в её голубых глазах, немного остудила его.

Но его так и подмывало, сказать это! Он ждал так долго, что просто был обязан увидеть выражение её лица, когда она узнает правду! Хью набрал воздуха, намереваясь обрушить на стоящую перед ним девушку, всю страшную истину, когда она воздела глаза к небу, качая светлой головой:

— Я знаю, кто вы, барон, как и знаю, что Райан без дозволения короля кинулся за вами, принимая участие в идиотских соревнованиях.

Барон шумно выдохнул, растерявшись на время, ей доставило огромное удовольствие наблюдать его реакцию. Что, мечтал увидеть её слезы? Не дождётся!

— Вы достаточно спокойны, — голос Хью сквозил разочарованием.

Эта чертовка знала правду? И все равно пришла к нему? Она так глупа, или же её тревога о муже и в самом деле так сильна? Проклятье! Проклятье! Проклятье!!! В голове барона зашумело, и мысли запутались.

— Слишком спокойна для женщины, от которой прилюдно отказались, — глаза Хью потемнели от ярости, плескавшейся в них.

Он пристально вглядывался в её лицо, пылавшее от гнева и смущения. Какая-то часть его ликовала, добившись своего. Другая понимала, что нужно было остановиться, ведь он всего лишь собирался предупредить о намерении её дорогого родственничка, но тёмная сторона взяла верх над здравым смыслом.

— Вы упиваетесь этим фактом! Как низко и подло! Ещё и смели назвать себя его другом! — Даниэль, сорвавшимся голосом, отвечала ему, сжав руки в кулаки, — мерзавец!

— Не смейте рассуждать об этом, девчонка!! — Хьюберт неожиданно сделал выпад, схватив её и подняв над землёй, так, чтобы её лицо оказалось напротив его.

— Об этой дружбе, не смейте рассуждать!! — он поджал губы, а лицо его раскраснелось от гнева.

Даниэль не стала дожидаться, во что эта необузданная ярость могла вылиться, и со всей силы ударила его обеими ногами в живот. Когда он выпустил её, едва не повалившись, не ожидая такого поворота, она вытащила свой кинжал. Лезвие блестело, не меньше его глаз, остановившихся на клинке, барон обходил её кругом, выбирая момент для броска. Лицо Даниэль покрылось испариной, она ловко перекинула оружие в привычную руку, готовая поразить негодующего нормандца.

— И Райан жив, после своего признания, или может наш разговор уже не имеет смысла, леди Даниэль? — голос его был полон злости.

Что творилось в огненной голове этого человека? Он догадался о её истерике?! Каков наглец! Даниэль сдула упавшую на глаза прядь, выбившуюся из косы. Она заставила себя успокоиться, и постаралась вернуть разговор в нужное русло:

— Так вы позвали меня в лес, рассуждать о моих манерах, барон?!

— Вот уж это проблема Райана, не моя!

— Тогда оставим эту «проблему»!

— Вы отвратительная, сумасбродная девчонка! Только идиот мог согласиться стать вашим мужем!

— Мой муж не идиот, барон!! — Даниэль снова пустила в ход кулаки, причём делала она это довольно умело, не позволяя лезвию коснуться его, пронеслось в голове Хью, когда он попытался угомонить её. Эту женщину запугать не удастся…

Они едва не сцепились в рукопашную, когда до него дошло, что перед ним всё-таки женщина. Она сводила его с ума! Хьюберт отошёл подальше, возвращаясь к огромному валуну, и остановился в небольшой тени, которую тот отбрасывал. Теперь ей плохо было видно его лицо, да ещё барон склонил голову, осыпая его непокорными прядями.

— Я могу забрать вас прямо сейчас. Могу увести насильно, и никто не помешает мне, даже ваши друзья гномы. Вы понимаете это, Даниэль? — он не смотрел на неё, подкидывая носком сапога мелкие камешки.

По его сложенным напряжённым рукам она понимала, что мужчина сдерживался, как мог.

— Я не позволю этому случиться, барон. Я скорее убью себя, но не позволю, кому бы то ни было коснуться себя, и увезти силой! Я не буду ничьей женой, кроме того, кому поклялась перед Богом!

— Вы так легко готовы расстаться с жизнью?

— Может быть, я ещё недостаточно пожила, для этого! Но всегда есть альтернатива, Хью…