Призрачный обряд - Маша Моран

– Четвертый поклон – друг другу.

Сунлинь повернулся к ней лицом и, накрыв ладонью ее плечо, заставил согнуться. Получилось, что они действительно друг другу кланяются.

Все еще не до конца осознавая, что происходит, Катарина молча стояла, пока он забирал из ее руки кувшин с вином.

Плеснув в чашу густо пахнущий хмель, принц все тем же резким тоном приказал:

– Пей!

Она послушно поднесла к губам крошечную чашу, которую держала, и выпила. Холодное вино обожгло язык и небо, покатилось по горлу, разжигая внутри дикий разрушительный огонь.

Отобрав у нее чашу и отдав кувшин, Сунлинь снова скомандовал:

– Теперь налей мне!

Ее рука постыдно дрожала. Расплескав по его пальцам вино, Катарина с ужасом и восторгом следила за тем, как он одним глотком осушил все до дна, не оставив ни капли. Словно даже этим доказывая свою серьезность.

– Отныне мы с тобой супруги. Нам свидетели – небеса, земля и все мертвые. Я – твой король. А ты – мой.

Катарина глядела на длинные пальцы Сунлиня, по которым медленно скатывались капельки пролитого ею вина. Когда она все же осмелилась поднять голову и посмотреть ему в глаза, они снова сверкали. Теперь она была уверена, что это не игра света.

– С этого момента мы принадлежим друг другу. И я не возьму в супруги никого, кроме тебя. Если я нарушу свою клятву, то пусть меня накажут все призраки, которые это видят и слышат.

В животе распускался огненный цветок, который сжигал нутро Катарины, превращая его в невесомый пепел. Ее любовь к нему обретала очертания безумия. Настолько острой привязанности, что разум застилала жажда… жажда обладания им.

– А теперь, – Сунлинь снова поднял ее на руки и развернулся в сторону купального двора, – наша первая брачная ночь…

Глава 12

Покорный супруг

Едва они оказались в тепле, Катарина начала медленно приходить в себя. Осознание того, что Сунлинь натворил, обрушилось снежной лавиной.

В просторных запыленных покоях Катарина попыталась вырваться.

– Вы хоть представляете, что наделали?!

Сунлинь смотрел на нее с нечитаемым выражением лица, не показывая вообще никаких эмоций.

Катарина начала распаляться еще больше.

– Мы оба – мужчины! Вы не можете сделать меня своим мужем! Да отпустите же меня, наконец!

Сунлинь поставил ее на ноги и с пугающим спокойствием произнес:

– Я уже это сделал. Вы – мой супруг, а я – ваш. Мы связаны.

Он согнул руку с обрывком красной полосы на своем запястье, потянув руку Катарины, плененную этой же лентой.

– Похоже, вы не понимаете, что совершили… Вы еще даже не взошли на престол, а уже поставили под угрозу свое пребывание на нем. – Ну почему она должна объяснять ему очевидные вещи? Катарина всплеснула руками: – Если выяснится, что ваша супруга… супруга… супруг – мужчина… – Она покачала головой. Даже мужчина не так плох, как иноземка, занимающаяся медициной и алхимией. А она еще и в мужские одежды переодевается… Но если обнаружатся обстоятельства ее рождения и происхождение… Теперь ей точно нужно держать рот на замке. Не ради себя – ради него. Вот же глупый. Катарина повторила вслух: – Какой же вы глупый!.. – Она без сил опустилась на низкую просторную кровать. – Вы не просто заключили союз с мужчиной, так и взяли в свидетели призраков… Такое обещание не нарушить… Даже смерть не освободит вас от данного слова. Или надеетесь на мое благородство? – Она с вызовом посмотрела на Сунлиня. – Даже не мечтайте! Я строже всех призраков буду следить за тем, чтобы вы не нарушили свою клятву! – Она почти выкрикнула эти слова, не замечая, что принц медленно, но неотвратимо сокращает расстояние между ними.

– Как же я люблю, когда ты такой!.. – Он опустился перед ней на колени, разводя бедра Катарины в стороны и вклиниваясь между ними. Даже в таком положении он все равно оставался выше нее, заполняя своей фигурой все пространство. – Если бы я не мог или не хотел сдерживать обещание, то не давал бы его.

Катарина несмело коснулась его колючей щеки.

– А как же ваш трон? Когда я жил в столице, то ходили слухи… Что его величество не назначал вас наследным принцем и ждал рождения другого наследника… Вы хоть представляете, как сложно будет взойти на трон, даже если это просто сплетни?

Он улыбнулся и, опустив веки, накрыл ее руку своей и медленно повел вниз, лаская щеку.

– Только когда я нашел тебя, борьба за трон обрела хоть какой-то смысл…

Катарина нахмурилась.

– О чем вы?

Сунлинь распахнул глаза. Они снова сияли. Отблески алхимического света бросали на его лицо тени, которые в сочетании с тенями вновь превращали принца в существо, лишь внешне похожее на человека.

– Я заберу тебя отсюда. Ты будешь жить во дворце и больше не будешь ни в чем нуждаться. У тебя будет все самое лучшее. Никто не сможет запретить тебе заниматься Мертвой Алхимией. И тебе больше не придется ходить в Мертвый Лес. Возможно… ты захочешь стать министром? Или главой медицинской академии? Хотя нет, тогда ты постоянно будешь занят, а я хочу, чтобы ты был рядом. В каждую свободную секунду.

Как бы ей хотелось, чтобы эти мечты сбылись! Хотя бы сотая их часть. Но сейчас, как никогда, Катарина понимала, что перед ней будущий король. А значит, у них есть только это время…

Она схватила Сунлиня за полу халата и потянула на себя. На его лице мелькнуло удивление, но он послушно последовал за ее движением и лег на кровать, позволяя Катарине быть главной.

Она перекинула ногу через его бедра, устраиваясь сверху, и нервными движениями начала дергать туго затянутый пояс его халата.

– Теперь вы – мой муж, а значит, в свадебных покоях мы должны испить вина из рук друг друга…

Сунлинь накрыл ладонями ее колени и повел руками вверх, собирая ткань халата.

– Вино закончилось во время нашей свадьбы. Ты принес слишком мало…

Его улыбка не сулила ничего хорошего, опасная, угрожающая, обещающая…

Он давал ей время, позволял почувствовать себя главной. Но как долго его милость продлится, Катарина не знала.

– Осталось еще немного… Вот здесь…

Катарина взяла его за руку и поднесла к своим губам. Глядя Сунлиню в глаза, она медленно лизнула то место, куда нечаянно пролила вино. Оно высохло, но чуть шершавая кожа хранила пряный сливовый вкус. Восхитительный и невероятный… Принц пробуждал в ней голод, который невозможно было утолить.

Медленно она скользила языком по его пальцам, обводя каждый, пока Сунлинь не начал протяжно