Не бойся друзей. Том 2. Третий джокер - Василий Звягинцев

– Хватит, зачёт, – прервал штурмана Дукельский. – Вы знали, лейтенант? – спросил он лётчика.

– О самолёте вообще слышал, ваше превосходительство, но что они на «Тайгерах» стоят – не приходилось. Мы всё свободное время «силуэты и вид сверху» зубрим. Что другое бывает и упустишь.

Лейтенант был, конечно, прав. Его дело с высоты распознать тип корабля, определить «свой-чужой», курс и желательно скорость, а знать ещё, кто из тысяч единиц существующих в мире плавсредств когда модернизацию проходил и зачем…

Адмирал был с пилотом в принципе согласен, но перемолчать всё равно не мог:

– Придётся вашему непосредственному начальству фитиль вставить. Да и вы сами… ТТХ боевой техники возможного противника необходимо знать… и так далее. Рабочего и свободного времени не хватает – по ночам учите… так, так и ещё вот так! – очередной загиб он составил с привлечением уже авиационной тематики. Дукельский, кроме прочих достоинств, был славен и тем, что никогда не покроет, скажем, штурмана, употребив в загибе химические или механические термины. Нет уж, кесарю – кесарево. Штурману – локсодромии всякие, «лямбды Аш» и «дуги большого круга», соответственно куда нужно намотанные. А химик получит свои ангидриды, перекиси и закиси, подвергнутые процессу возгонки, сублимации и иным извращениям.

Закончив короткое, наскоро и без азарта придуманное внушение, Дукельский протянул руку, Азарьев подал ему микрофон станции УКВ, и адмирал тут же начал руководить.

Командиру «Гайдамака» приказал поднять все наличные самолёты, включая резервный, ведущим группы, помимо штатного комэска, назначил лейтенанта Михайлова-второго, только что ему докладывавшего. Офицер был под рукой, и не требовалось сочинять письменного приказа, перечисляя в обязательных пунктах то, что пилот видел и знает лучше него.

– С пиратами разобраться по обстановке. Гуманизмом я не страдаю и от вас того не требую. Над англичанами организовать постоянный барраж, на огонь отвечать огнём – ваши отличительные знаки достаточно хорошо видны, на ошибку «лаймы» не сошлются. Этот «антенноносец», – на ходу изобрёл адмирал неологизм, – если «владыки морей» хоть раз по вам прицельно выстрелят, – главная цель. Обездвижить и ждать подхода «Новиков». Часа через полтора-два они будут, пусть хоть предохранительные клапаны заклёпывают. Пароход защитить, до отряда довести целым. Всё ясно? Действуйте. И чтобы эти долбаные «Суордфиши» никого не пришлёпнули – смотрите там! Хорошо управитесь – за мной не заржавеет.

Командовавший всем британским соединением коммодор первого класса (нечто вроде контр-адмирала по-нашему) Хиллгарт допустил первую ошибку, повлекшую за собой другие, начавшие нарастать лавинообразно, что подтвердило, но слишком поздно, характеристику его курсового офицера в училище: «При всех превосходных личных качествах этому гардемарину нельзя давать в подчинение ни одного человека, даже для организации драйки судового гальюна. Всё, что может быть сделано неверно, будет сделано именно так, хотя и без злого умысла». К сожалению, к мнению воспитателя не прислушались, очевидно, перевесили «превосходные личные качества», и курсант в положенный срок стал адмиралом.

Был бы на его месте тот же Дукельский, он, не забавляясь «охотой на лис», первым делом утопил бы артиллерийским огнём русский сухогруз, раз уж возникло такое желание, а потом проводил бы свои радиоэксперименты. «Пиратов» привлекать не было никакой необходимости. Настоящих или подставных – не имеет значения. Зачем в важном деле лишнее и весьма слабое звено? А уж упустить русский военный «КОР», фактически застигнувший англичан на месте преступления, – это нужно быть совершенным дураком, о чём курсовой офицер писал, только не сообразил, что через определённый срок судовыми гальюнами дело не ограничится. Но именно по поводу гальюнов английский капитан-лейтенант написал всю правду, жаль что без подробностей.

А дело обстояло так – один из младших гардемаринов, назначенных в наряд, возглавляемый Хиллгартом, перепутал вентили и для промывки главной фановой трубы подключил вместо водяной магистрали воздушную, высокого давления, и, вдобавок, не к тому клапану не с той стороны. Натуральным образом несколько сот килограммов фекальных масс пошли по линии наименьшего сопротивления не за борт, а наоборот, и в итоге оказались на подволоках и переборках всех «мест общего пользования», включая гальюны офицерские и командирский. Веселья было много, разумеется, не у матросов и гардемаринов той вахты, что едва ли не сутки драила означенные помещения техническими жидкостями, хлоркой, а начальству ещё и дорогими, приобретёнными за свой счёт дезодорантами. Сам Хиллгарт тот раз вышел сухим из воды (простите – не воды), а несчастного рационализатора ночью избили «втёмную» до полусмерти.

Сейчас получалось ещё хуже. Как поступил бы нормальный офицер или адмирал?

Понял, что обнаружен, а операцию приказано сохранять в строжайшей тайне – значит, сбивай и быстро сматывайся, пользуясь тем, что тебя больше пока никто не видит и не слышит. Тем более, позволив подлететь вплотную, даже, может быть, приманив чем-то, хотя бы и ратьеровским сигналом[85], поймать в створ зениток трёх крейсеров и расстрелять почти фанерный самолётик – курсанту училища ПВО делать нечего. Так и его упустил господин адмирал, открыв огонь слишком рано, не зная реального уровня боевой подготовки артиллеристов (а он был очень низким, многие расчёты стреляли вообще второй раз в жизни), и всего половиной зенитных установок одного крейсера. Вот русский и ушёл чётким маневром, наверняка разозлённый и жаждущий отмщения.

В ответ на совсем не джентльменские слова командира «Тайгера» кэптэна[86] Харвуда, насчёт того, что обычно умный человек предпочитает не совать палку в осиное гнездо, адмирал ответил почти увещевающе: «Русский наверняка взлетел с какого-то пересекающего Атлантику одинокого крейсера. До него, может быть, сто, двести миль. Радио не работает, к себе он вернётся часа через два, если не имеет другого задания. Заградогнём мы показали ему, не причинив никакого вреда, что в этот район залетать не следует. Он, судя по всему, понял. Командир русского корабля это учтёт и сменит курс. Мы ведь пока не воюем со своими союзниками, черт возьми? – последнее прозвучало вопросительно, совсем не по-адмиральски.

– Да тридцать два зуба чьей-то матушке в задницу, сэр, – ещё более нарушил субординацию кэптэн, поскольку всем на мостике было ясно, чья матушка имеется в виду. – Посмотрите сюда, – Харвуд размашистыми штрихами воскового мелка нарисовал на планшете, прислонённом к стенке рубки, сосем другую картину, чем представлялась адмиралу.

– Если русские не здесь, а здесь? – он указал место на две сотни миль ближе, и то ошибся. – Если там не одинокий крейсер, а соединение? И что мы будем делать вот с этим? – кэптэн обвёл овалом место «Вилькицкого» и катеров. – Русский пароход нас видел, просил о помощи, мы тоже видели его и катера, но не отреагировали? Мало нам истории с подводной лодкой и базой на Фарерах? Мой совет – сворачивать антенны и немедленно сваливать отсюда полным ходом. Тогда мы хоть сможем в очередной раз как-то откреститься от пособничества пиратам…

– С чего вы взяли, кэптэн, что нам стоит от чего-то «открещиваться»? – внезапно вмешался Эванс, тоже кэптэн, но из береговых, имеющий отношение к электронным делам и флотской разведке, поскольку постоянно располагался на четвёртом корабле отряда, «Гренвилле», том самом «антенноносце», переоборудованном из устаревшего лёгкого крейсера. Но на «Тайгере» появлялся ежедневно, о чём-то подолгу совещаясь с адмиралом.

– Совершенно не от чего, – чуть не плюнул, вопреки всем флотским традициям, под ноги чужому кэптэну Харвуд. – Лорд Дрейк был пусть и вице-адмиралом королевы, но всё-таки пиратом. Но он при этом грабил врагов своей страны, с немалой для неё и для себя выгодой, а мы сегодня сколько рассчитываем получить за помощь против своих союзников с каких-то марокканцев или мавров?

– Пора уже назвать вещи своими именами, никаких марокканцев на катерах нет, а есть такие же офицеры, как вы и я. И они тоже сейчас выполняют свой долг, – выпятил свои лошадиные зубы Эванс, вызвав у Харвуда с огромным трудом подавленное желание врезать по ним кулаком. Он, не испытывая никакой специальной симпатии к русским, ненавидел подонков и циников. Выходит, в Лондоне ничему не научились и опять повторяют прежний трюк. А ведь ещё Конфуций отмечал: «Воистину глуп тот, кто два раза спотыкается на том же месте».

– Ну вот, господин адмирал, – шумно втянув носом воздух, чтобы успокоиться, сменил настроение и тему обладавший изумительным музыкальным слухом Харвуд. Он различил вдали едва слышное гудение авиационных моторов. – К нам гости. А судя по поспешности ответного визита, их база – а авианосцы в одиночку не ходят – совсем недалеко, скоро мы будем иметь сомнительное удовольствие познакомиться с целым ударным отрядом. Количество же самолётов наводит на мысль об их раздражённом настроении…