Список жертв - Джулия Гарвуд

— И что?

— Но потом мама заболела, и я переехала домой.

— Она была совсем одна? — Он нахмурился.

— Нет, конечно. Там были и сиделки, и сестры, и прислуга. И мой отчим Эмерсон. Но она хотела, чтобы я была рядом… до конца.

— И когда она умерла?

— Одиннадцать месяцев назад.

— А ваш отчим?

— А что отчим? — Риган заметно напряглась.

— Да просто интересно, что с ним стало. — Но Алек знал, что своим вопросом задел больное место. Она немедленно напряглась, даже губы сжались.

— С ним все в порядке, и он по-прежнему живет в том доме.

— С прислугой?

— Да.

— Ему, должно быть, одиноко в большом доме.

— Ничего подобного! — Это вырвалось слишком эмоционально.

— Почему же?

— Он живет там со своей новой женой.

— А-а. — Так вот почему она говорит об отчиме с такой нескрываемой неприязнью.

— Он недолго горевал, да?

Терпению Риган пришел конец, и она выпалила, забыв, что перед ней малознакомый человек:

— Да, его траур был весьма кратким. Фактически его вообще не было. Он никогда не был верным мужем. И роман со своей Синди он завел еще при жизни мамы. Она была здорова в то время!

— И он женился на этой самой Синди?

— Да.

— Когда?

— Через три дня после похорон. — Губы ее побелели. «Однако», — подумал Алек.

— Должно быть, вам не слишком приятно говорить об этом, — сказал он.

— А не поздновато вы спохватились? И вообще, что-то вы проявляете излишнее любопытство по отношению к нашей семье.

— Никакого любопытства я не проявлял.

— Вот как? А все эти вопросы… Он решительно перебил ее:

— Меня интересует не ваша семья, а конкретно вы.

Риган растерялась. Он сказал это так… мягко, так по-дружески… или он флиртует? Нет, этого быть не может. Зачем она ему? Такой мужчина может получить любую женщину, стоит ему пальцем поманить. А она такая… скучная. Риган вздохнула. Она искренне полагала, что по сравнению со своими подругами сильно проигрывает. Всю жизнь она казалась себе скучной и невыносимо заурядной.

О, конечно, у нее есть деньги. Спенсер и Уокер напоминали ей об этом при каждом удобном — и неудобном тоже — случае. И девушка думала, что мужчины ухаживают за ней именно из-за ее состояния. Стоило ей появиться на каком-нибудь светском мероприятии, как вокруг образовывался гудящий рой — мужчины слетались, как пчелы на мед. Спенсер называл их паразитами.

Но Алека никак нельзя было отнести к категории паразитов, и его, совершенно очевидно, ничуть не волновали ее деньги. В конце концов она решила, что Бьюкенен задает так много вопросов, потому что он полицейский. Хороший детектив должен все знать об охраняемом объекте.

— Вы получили задание охранять меня, поэтому и интересуетесь мной. — Риган вслух подвела итог своим рассуждениям.

— И поэтому тоже, — невозмутимо заявил он и, повернувшись, направился к дивану.

Риган уставилась на монитор и сделала вид, что погрузилась в работу. Краем глаза она наблюдала за Бьюкененом. Вот он сложил подушки и опустился на диван. Вздохнул глубоко и удовлетворенно.

— Какой шикарный диван, — сказал он. А потом вдруг спросил: — А как долго ваш отчим был женат на вашей маме?

— Достаточно долго для того, чтобы претендовать на половину всего ее имущества, — не скрывая недовольства, ответила она. — Он подал в суд? — Я знаю, что он консультировался с несколькими адвокатами. И полагаю, к настоящему моменту он уже знает, что мама не владела ничем особо ценным. Даже дом, в котором она жила, не принадлежал ей. — Дом, в котором Эмерсон сейчас живет с Синди?

— Да.

— Ага. И кто же владеет этим домом? Минутку, я сам. Это Эйден? Или нет, скорее всего вы и братья владеете им совместно.

— Да, это совместная собственность.

— И вы покинули дом, который фактически принадлежит вам? Вы уехали, а он остался?

— Так получилось.

Риган уткнулась носом в компьютер, надеясь, что он сменит тему. Напрасно она надеялась.

— Как же это получилось? Ее разобрал смех.

— Вы никогда не сдаетесь, да? И никто не может отвертеться от ответов на вопросы. Неудивительно, что вы такой хороший детектив.

— Почему вы решили, что я хороший детектив?

— Я это знаю, и все.

— Меня нельзя назвать хорошим детективом, — протянул он и вдруг закончил: — Скорее уж великим!

— Мне бы вашу уверенность!

— Но вы по-прежнему не ответили на мой вопрос, — напомнил детектив Бьюкенен.

Он скинул мокасины, вытянул ноги и устроился поудобнее.

— Вы хотите знать, как получилось, что я уехала из родного дома? Ладно. Я обещала маме, что разрешу Эмерсону жить в нем еще год. Она надеялась, что за это время он сумеет утрясти свои дела и что-нибудь придумает.

— В смысле найдет работу?

— Да. Она так и не узнала, что он обманывал ее. По крайней мере я думаю, что она не знала. И уж конечно, она и предположить не могла, что он снова женится — и так быстро!

— А Эйден согласен был предоставить ему этот год?

— Конечно, ведь таково было желание мамы. С чего он стал бы возражать?

— Просто мне показалось, что он ведет дела семьи.

— Он самый амбициозный из нас и самый ответственный. И вы правы, он ведет дела семьи. — Риган нахмурилась и нерешительно добавила: — Мне только иногда хочется…

— Чего?

— Чтобы он перестал думать, что он может руководить и моей жизнью тоже. Никогда не могла понять, почему он считает себя вправе это делать.

— Ну, это-то как раз понятно!

— Да? Вам понятно? И почему же он все время пытается руководить мной?

— Потому что вы ему это позволяете.

Глава 26

Риган с отчаянием взирала на свой чистый стол. Как же так? Она пребывала в уверенности, что у нее полно работы, и собиралась несколько дней посвятить упорному труду. И вот, пожалуйста, прошло всего два часа, а она все сделала. Каждый документ прочитан, подписан и уложен в папку. Все письма, полученные по электронной почте, прочитаны, ответы написаны и отправлены. Ни один телефонный звонок не остался без ответа. И теперь ей решительно нечем заняться, а раз нечем заняться, то тревожные и пугающие мысли все настойчивее лезут в голову.

Риган побарабанила пальцами по столу. Вот на ее диване лежит детектив. Это телохранитель, приставленный к ней полицией. Если она согласится с тем фактом, что телохранитель ей действительно необходим, то придется признать, что Риган Мэдисон по-настоящему угрожает опасность. Она понимала, что, скрываясь за путаницей слов и отказываясь взглянуть в лицо реальности, ведет себя глупо и даже трусливо… Ну и что? Да, ей страшно, и чем больше она позволяла себе думать о сложившейся ситуации, тем страшнее ей становилось.