Сказки серого волка - Донна Кауффман

К тому же в таких случаях назад дороги нет — нельзя же притворяться, будто вы не спали друг с другом. Вот почему, если Райли нужен ей в первую очередь как друг, то в постель его лучше не пускать.

Правда, если учесть, что Райли привык откровенно заявлять, что ему нужно, то можно легко себе представить, что за этим последует. Не пройдёт и десяти минут, как они будут готовы перегрызть друг другу глотки. Так стоит ли вообще загружать себе мозги, заставляя их отбивать бесконечную умственную чечётку, если ещё не известно, сумеет ли она вообще затащить его к себе в постель, даже если очень захочет? Увы, это откровение не принесло Танзи заветного душевного успокоения, а жаль.

Но ведь он хочет её! Уж в чём-чем, а в этом не было никаких сомнений. Ну если и не всегда, то в отдельные моменты. Причём моменты весьма странные. Танзи вспомнились обескураживающие откровения Райли на тот счёт, какие физические мучения ему доставлял её домашний наряд — футболка с эмблемой клуба и домашние тапки с кроличьими ушами.

И вот она сидит дома, в рабочем кабинете, и пытается делать своё дело. А Райли тем временем в машине пытается делать своё.

Танзи сердито фыркнула, наклонилась вперёд, пробежала пальцами по клавишам и деловито уставилась в пустой экран монитора. Что делать с Райли? Нет, такой материал подождёт. Пока в срочном порядке нужно дописать сегодняшнюю порцию.

— Спасибо тебе Господи, — прошептала она и с облегчением вздохнула.

Друзья и дружки. Казалось, что может быть понятнее и проще, и все равно я до сих пор плохо понимаю, что значат эти слова. По крайней мере применительно к одному человеку. Хотя, если признаться честно, я и не пыталась понять. Друзья у меня есть. Время от времени бывают и дружки. Смешивать одних с другими — значит навлекать на себя лишние неприятности. Куда разумнее держать две эти категории порознь. По крайней мере тогда каждый из них понимает, чего от него ждут. Никаких обид, никаких проблем. И главное, знаешь, кого в какой момент звать.

14

— Ну как, ты уже разобрался сэтим делом? — раздался в трубке ворчливый голос Финна.

— Нет, пап, пока ещё работаю.

— Мой тебе совет, тяни как можно дольше. Иначе когда ещё тебе подвернётся возможность, не перетруждая себя, заколачивать приличные бабки.

Райли смотрел, как капли дождя стекают по стёклам джипа.

— Это точно.

Он не стал рассказывать отцу про недавние перемены в его работе. Не стал, потому что не счёл нужным. В принципе отцу до лампочки, в чём, собственно, заключается его расследование, главное, чтобы чек за оказанные услуги поступал регулярно.

— А как ты? Наверное, уже все?

— Потому и звоню, — прозвучало в трубке. — Может, мне стоит приехать к тебе и чем-то помочь. Как ты на это смотришь? — добавил Парриш-старший, немного помолчав.

Райли лишь устало покачал головой:

— Нет, у меня тут все схвачено. Как я понимаю, ты сейчас в Санта-Розе и планируешь ещё немного задержаться?

— Может, недельку-другую, я пока ещё не решил. Лучше придержать язык за зубами, подумал Райли, но не сумел.

— Пап, послушай, а стоит ли вообще это делать? Я хочу сказать, от тебя ведь требовалось, чтобы ты…

— Мне лучше знать, что делать, а что нет. Не хватало, чтобы родной сын читал мне нотации. У тебя свои проблемы, у меня свои.

Райли с трудом удержался, чтобы не напомнить отцу, что именно упрямое желание самому решать свои проблемы едва не поставило их семейный бизнес на грань полного краха. И до сих пор оставалось главным препятствием на пути к процветанию. Такому человеку, как его отец, следовало бы появиться на свет, имея солидный счёт в банке. Вместо этого Парриш-старший поставил всё, что у него было, на профессиональную карьеру сына. Однако бесполезно требовать от отца ответственности, когда речь идёт о финансовой стороне дела. Наверное, пора привыкнуть к тому, что это целиком и полностью его, Райли, прерогатива. Хочет он того или нет.

— Ты прислал пакет по делу Гордона? Силвермен уже звонил, спрашивал, как там у вас движутся дела.

— Все отлично, можешь не волноваться. Ты получше-ка смотри за тем, как идут дела у тебя самого. Кстати, раз уж про это зашла речь, как она там? — спросил Финн. Куда только подевалась его ершистость — совершенно неожиданно ей на смену в мгновение ока пришёл хитроватый ирландский шарм, который не раз выручал отца в самых невероятных ситуациях. — Есть какие-нибудь подвижки?

В иной ситуации Райли только возмущённо затряс бы головой, отметая сальные отцовские намёки. Но сегодня вместо возмущения по спине у него прокатилась волна жара. Нет, конечно, откуда отцу знать, какие битвы с самим собой он вёл последнее время. Ну и что, если отец ни о чём не догадывается, ему самому от этого ничуть не легче. Тем не менее Райли ответил так, как отвечал всякий раз — то есть притворился, будто речь идёт строго о деле.

— Мы надеялись получить результаты по отпечатку, но работодатель подозреваемого не держит отпечатков пальцев своих сотрудников. Правда, у них есть личные дела с фотографиями. Я снял для себя копии вместе с полным списком сотрудников. Теперь у нас по крайней мере есть за что зацепиться. У нас даже появился второй подозреваемый. Это её непосредственный работодатель, начальник. Сейчас я думаю над тем, как получить его отпечатки. Может, что-то и найдётся.

— Отлично, отлично, — отозвался Финн, хотя Райли мог руку дать на отсечение — то, что он ему рассказал, папаше до лампочки. Ведь это, в конце концов, не его задание. — Ну а сама юбка-то как? — продолжал гнуть свою линию Финн. — Ты хотя бы краем глаза успел взглянуть, что там под ней?

Теперь Райли не было надобности изображать возмущение. Пусть он сам не без греха, пусть ему и приходится вести вечную борьбу с самим собой в отношении клиентки, однако то, что отец сводит все к низменным плотским интрижкам, каким он сам предавался всю жизнь, — нет, это уж слишком. На такое можно и обидеться.

С другой стороны, Райли неожиданно с предельной ясностью стало ясно, насколько разные они с отцом в том, что касается женщин, да и не только. Настолько разные, что между ними не оставалось почти ничего общего. Правда, Райли не стал благодарить Парриша-старшего за то, что тот, сам того не подозревая, раскрыл ему глаза на столь важные вещи.

— Послушай, пап, мне сейчас должны звонить. Ты мне звякни, как только вернёшься в Сан-Франциско.

Финн вздохнул, явно расстроенный.

— Тебя послушать, так нет страшней греха, чем немного предаваться тому, ради чего Господь поселил нас на этой весёлой планете. Неужели мы тяжким трудом не заслужили маленьких радостей? Так что, пожалуйста, не заносись слишком высоко, не строй из себя безгрешного ангела. Потому что, если оступишься сам, будет больно, помяни моё слово. — Финн усмехнулся своей мудрости, хотя в трубке ответом ему было гробовое молчание. — Да, с тобой всегда было нелегко. Ты весь в мать, упокой Господь её душу.