Узы любви - Кэндис Кэмп

Днем было легче. У нее находились занятия: уборка каюты, чтение, игра в шахматы с доктором Рэкингхэмом. Каждый день по нескольку раз она гуляла по палубе либо с доктором, либо одна. Частенько Фортнер присоединялся к ней в этих прогулках и вносил оживление своей неистребимой жизнерадостностью. Она посещала лазарет, чтобы взглянуть, как выздоравливают раненые, она писала за них письма, которые они собирались отправить домой по прибытии в Англию, она, утешая, разговаривала с тяжело пострадавшими в бою.

Пелджо привязался к ней и обычно сопровождал ее повсюду, взяв на себя по собственному почину обязанности ее охранника. Заодно он решил, что необходимо преподать ей некоторые навыки владения ножом. Он уверял Кетрин, что сам он или капитан всегда окажутся поблизости, чтобы вступиться за нее в случае необходимости, но в то же время он утверждал, что знание приемов самообороны никогда никому не помешает.

— Моряки — народ грубый, говорил он, а доки и верфи представляют для леди весьма опасное местечко. Никогда не знаешь наперед, что может случиться. Он показал ей, куда воткнуть нож, чтобы он попал между ребрами в сердце или легкое, как всадить его под ребра и рвануть вверх, как нападать спереди, сбоку, сзади и как всадить нож, чтобы он попал точно в основание шеи, минуя шейные позвонки.

Днями она практиковалась на кукле, которую смастерил для нее Пелджо, и скоро достигла таких успехов, что он счел нужным расширить круг изучаемых тем, включив в него метание ножа. К своему удивлению, Кетрин обнаружила, что ей его уроки доставляют удовольствие. Она всегда стремилась изучить что-нибудь новое, достичь во всем совершенства, а эти уроки ее особенно привлекали и возбуждали, потому что прежде ее принадлежность к слабому полу всегда закрывала ей доступ к подобным вещам.

Когда они доберутся в Англию, Пелджо обещал купить ей хороший нож в маленьком чехле, чтобы она могла пристегнуть его к руке и спрятать в рукаве.

Кетрин улыбалась, слушая. Очевидно, Пелджо и в голову не приходило, что она могла бы использовать нож против его капитана или что она не поплывет с ними назад из Англии.

Он, должно быть, думал, что она и Хэмптон любят друг друга… или что, по меньшей мере, они нравятся друг другу и наслаждаются друг другом. Без сомнения, он полагал, что Кетрин, как и другие женщины, не устояла перед внешностью южанина и его богатым постельным опытом. Но она была сделана из материала потверже.

Глава 10

Кетрин проснулась среди ночи. Что-то случилось. Минуту она лежала спокойно, прислушиваясь к ровному дыханию Мэттью. Что же ее разбудило? И вдруг она поняла, ритм движения корабля изменился, и продольная, и поперечная качка корабля, к которым она уже привыкла, внезапно стали сильнее. Должно быть, приближается шторм.

Не успела она подумать, как в дверь каюты громко постучали.

— Капитан! Поднялся сильный ветер.

Хэмптон открыл глаза и спокойно произнес:

— К черту!

— Капитан! — снова прозвучал тот же голос. — Начинается шторм.

— Да, через минуту я приду, — отозвался Хэмптон, садясь на кровати и тут же соскальзывая с нее в одном беглом движении.

Он быстро оделся, пробормотав:

— Проклятые ураганы Северной Атлантики! Только этого нам еще не хватало!

— Капитан? — сонно сказала Кэтрин, пытаясь привстать.

— Спи дальше, Кетрин, это всего-навсего шторм.

— Всего-навсего шторм! — иронично повторила она.

Он слегка улыбнулся:

— Ты же слышала о знаменитых штормах Северной Атлантики! Но даже ты, дорогая моя, не можешь приказать морю утихнуть. Поэтому я и предлагаю тебе поспать сколько можно дольше. Про запас. Силы тебе еще понадобятся.

— Ладно. — Она лениво зевнула.

Он открыл дверь. Порыв ледяного ветра ворвался в каюту. Кетрин свернулась калачиком и зарылась глубже в перину, передвинувшись на теплое местечко, оставленное Мэттью. Она чувствовала себя уютно и в безопасности, укрытая от холода, дождя, ветра. Мэттью обо всем позаботится, сказала она себе в полудремотном состоянии и опять провалилась в крепкий и приятный сон.

Когда она проснулась утром, качка судна значительно усилилась. Приходилось прилагать большие усилия, чтобы удержаться на ногах, вылезая из постели и одеваясь. Еще труднее было запихать в себя и протолкнуть в желудок холодный и сырой завтрак. В ее внутренностях тоже разыгрывался шторм, и к горлу подступала тошнота.

— Плохи дела, мисс, — сообщил ей Пелджо, на этот раз на лице его не было обычной усмешки. — Капитан говорит, вы должны оставаться в каюте.

У Кетрин не хватило мужества протестовать, и у нее не было желания подниматься на палубу, которая ходила ходуном. Весь день она провела, пытаясь победить свой разбушевавшийся желудок. Она сурово напоминала себе, что она не новичок в море. Это у них с непривычки от качки душа уходит в пятки. Она же выросла рядом с кораблями, много раз плавала и ниразу не было у нее морской болезни. Правда, она не вспомнила, что никогда прежде не бывала в море в североатлантический шторм, а самое протяженное путешествие, которое она совершила, было из Бостона в Филадельфию.

Ленч так и не принесли, что она, впрочем, и не заметила. Помимо своего желудка она замечала лишь дождь за иллюминатором, завывание ветра в корабельных снастях и душераздирающее поскрипывание швыряемого волнами корабля. Кетрин в ужасе сжалась клубком на своей постели. Все в природе превращалось в страшного врага. Мало что можно было сделать, чтобы спастись, и совсем ничего, чтобы нанести поражение.

Она бессвязно принялась бормотать молитвы:

— He наказывай его за его пороки и дурные поступки! Не губи нас всех! Не дай кораблю утонуть! Сделай его прочным, чтобы устоять в шторм! Прости меня! Прости меня! Я согрешила, я грешна. Но, пожалуйста, не дай кораблю перевернуться! Пожалуйста, пусть он прорвется сквозь шторм!

Она потеряла счет времени. Однажды зашел перекусить Хэмптон, весь промокший и уставший до смерти.

С превеликим трудом подняв голову, она спросила, как обстоят дела. Он ответил коротко, что ветер дует по-прежнему сильный.

— Спаси нас, пожалуйста, — прошептала она, обращаясь к Богу.

Хэмптон чуть улыбнулся и ответил:

— Я постараюсь.

— Мне никогда еще не было так страшно, — призналась Кэтрин.

— Сожалею, — он подошел к постели и взглянул на нее, свернувшуюся в тугой комок с мертвенно-бледным лицом. — Я сделаю все, что в моих силах, чтобы ты осталась жива.

— Господь ниспослал нам наказание.

— Не мели чушь, Кетрин. И не доводи себя до такого состояния, — он наклонился и коснулся губами ее лба. — Что же это за бог такой, если для того, чтоб наказать меня, он готов погубить тебя и всю команду? Тебе прислать доктора?