Мечи и темная магия - Стивен Эриксон

В Фернрат уже не осталось и человеческого следа. Перед ним была фурна, говорящая на древнем языке, общем для фурнов и мелнибонийцев. Она склонила прекрасную змеиную шею, помогая ему сесть, и отвернула голову, чтобы излишек огненного яда из защечных мешков стекал на плитки террасы, не задевая его.

Огненная драконица, словно опасаясь преследования, пронзила ночь взглядом. Ее огромные когти скрежетали по терракотовым плиткам. Крылья расправлялись все шире, готовые поднять их в темное небо под дикую и прекрасную мелодию древней Песни Полета. Спрыгнув с террасы, она разбежалась по траве в сторону обсидианово-черного моря. Острые чувства фурны заранее предупреждали ее обо всех препятствиях на пути.

А затем она взлетела.

И Элрик, оседлавший гигантское гибкое тело, невольно вскинул голову, так что холодный встречный ветер развевал его длинные белые волосы, и его голос гармонично влился в сложный напев, так же естественно, как в те далекие времена, когда два народа, его и фурнов, впервые пришли в этот дивный сладостный мир и решили править им и хранить его во имя своих идеалов.

Что пошло не так со времен их долгой идиллии? Тогда их вера в Великое Равновесие воплощалась в практические понятия порядка и справедливости. А теперь? Теперь он привык ко лжи, к тайнам, политическим и прочим сделкам. Весь мир стал темнее, исполнился угрозы. Знай он, как отражаются в Верхнем мире перемены в Нижнем, он не взял бы с собой друзей.

Но все подобные мысли растворялись, потому что он вновь летел на драконе, чувствуя медленный пульс чудовищного сердца, размеренные удары огромных крыльев и взмахи длинного мускулистого хвоста. Элрик радовался уверенной тяжести тяжелого черного доспеха, хотя ему и недоставало великого драконового копья, через которое передавались мысли.

Он понял, что они направляются на запад, вглубь материка. Когда рассветные лучи осветили иссиня-черный небосклон, они уже летели над лесом великанских сосен к башне из белого с золотыми прожилками мрамора. Строение сочетало в себе изящную красоту и практичную строгость с легким привкусом угрозы.

Фернрат, сложив крылья и выпустив вперед лапы, сгорбив шею, нырнула в глубину леса и ловко приземлилась на прогалине, на которую еще не проник свет. Дав Элрику время спешиться, она заговорила на языке фурнов:

— Теперь надо выждать. После полудня начнется турнир. Мишени еще предстоит выбрать и установить в стенах замка.

Закутав его крыльями, она устроилась на толстой нижней ветке одной из самых высоких сосен и уснула.

Вопрос происхождения

Вечернее солнце стояло еще достаточно высоко, чтобы пылать оранжевым шаром. Фернрат успела изложить свой план, и они с принцем Элриком по твердой дороге из красной глины двигались к безмятежному великолепию Белого Форта, поднимавшегося фантастическим резным облаком над густой зеленью непроходимых лесов. Подойдя к выкрашенным белой краской воротам из бревен шестифутовой толщины, схваченных железными скобами, она крикнула так властно, что створки, двигавшиеся с помощью огромных противовесов, мгновенно распахнулись. Сторожа, признав черты их расы, впустили их внутрь, ни о чем не расспрашивая.

Стены форта ярусами поднимались одна над другой. Защищать эти огромные башни можно было очень долго. За каждой стеной имелся участок земли, который при необходимости мог снабжать ее пропитанием. Элрик отметил, что форт возводился из тех же соображений, как и Имрирр, — он должен был внушать трепет, оставаясь при этом неприступным. Мелнибонийцы для этих целей воспользовались островом в океане, Аддрик Хид — непролазной чащей.

Вслед за Фернрат Элрик прошел через окруженный стенами крепостной двор и поднялся по крутой лестнице в короткую галерею, которая вывела на верхний ярус амфитеатра. Ряды каменных скамей окружали продолговатый зеленый овал, где уже расставили мишени для состязания лучников. Такие же ристалища устраивали предки Элрика. Повинуясь жесту Фернрат, он сел рядом с ней, не спускаясь к занятым зрителями рядам. Она принялась повторять, что задумала и что предстоит сделать ему. Над зеленью колебалось вечернее марево, слышались отдаленные вопли мишеней, тяжелые удары бьющих в плоть стрел и рукоплескания, которыми награждали стрелка, точно поразившего намеченную точку на теле раба.

Высокое резное кресло занимал охотник за рабами Аддрик Хид, в светло-желтом одеянии, в оранжевом платке, охватившем голову и плечи. Его окружали капитаны, среди которых были и его сородичи, и люди, вооруженные и безоружные. Сейчас в нем нельзя было не признать представителя той же расы, к которой принадлежали Элрик и Фернрат. Среди его людей Элрик опознал неразговорчивого купца с «Силелы Ли». Услышав о его открытии, Фернрат кивнула:

— Он грабит эти берега уже больше двух столетий. Рабов продают в Хизссе, который существует за счет этой торговли. Такие купцы наблюдают за рынком и знают, какую цену запрашивать. Они содержат в Хизссе собственную военную охрану. Ты нашел место, о котором я говорила?

— Нашел. На дальней стороне, в самой дальней крепости.

— Чары фурнов не дадут ему заподозрить опасности, но поспеши, племянник, потому что их слишком много и я не сумею удержать их надолго.

В это время на поле настала минута затишья. Фернрат, привстав с места, громко крикнула:

— Как идет игра, брат?

Аддрик Хид в изумлении обернулся, оборвав на полуслове шутку, с которой обращался к кому-то из гостей человеческого рода. Он хорошо владел своим лицом, но вопрос отразился в глазах.

— Сестра? Отчего ты не предупредила меня? Я прикажу приготовить вам покои. Твоя свита внизу?

— За воротами, — откликнулась она. — Я не знала, будут ли мне рады.

Она чуть пошатнулась, человеческие очертания дрогнули, словно мираж, — ровно настолько, чтобы видевшие это заморгали, не поверив своим глазам. Легкий туман, казалось, выплывал из ее рта и ноздрей.

Аддрик Хид нахмурился:

— Здорова ли ты, сестра?

— О, это пустяки, брат. Мы с принцем Элриком провели в пути целые сутки. Он, как я понимаю, хочет заручиться твоей помощью. Я согласилась отвести его к тебе.

Аддрик Хид немного расслабился, услышав столь правдоподобное объяснение. Она плавно водила по воздуху ладонями. Зрителям трудно было отвести от нее взгляд.

— Поможешь ли ты мне, брат? Поможешь ли нашему родственнику?

— С радостью, милая сестра, — с холодноватой учтивостью, но без враждебности ответил он.

Элрик догадывался, что оба они с детства приучены хранить тайны даже от самих себя. Очевидно, Аддрик Хид не представлял, с каким отвращением смотрит сестра на его ремесло. Да и почему бы ей ненавидеть то, что приносит ей и избранному ею городу такое богатство? Так же и она не подозревала, сколько злобы и алчности таил в душе ее брат.