Человек без прошлого - Николай Раков

Альбрайт подошел к своей каюте и, отпустив охранявшего ее абордажника, вошел. Пленник уже пришел в сознание и сидел в кресле. Судя по позе, его руки были связаны за спиной. Не обращая на него внимания, Дин сначала начал стягивать с себя боевой скафандр. Раздевшись и немного размяв плечи, он присел на диван со стаканом воды в руках.

— У вас было время подумать и решить для себя вопрос, будете ли вы сотрудничать со мной добровольно или нет, — обратился Дин к пленнику. — Не скрою, вы обладаете информацией, очень меня интересующей. Скажу даже больше. Если вы откажетесь говорить, то вас не убьют. По крайней мере, не сейчас. Вы сами вступили в эту опасную игру и проиграли, а как известно, проигравший платит. Нужны еще какие-то доводы?

— Снимите наручники, — запекшимися губами произнес пленник.

Альбрайт поднялся и, выполнив просьбу, вновь опустился на свое место.

Пленник молчал, растирая затекшие запястья рук.

«Как бы долго человек ни готовился к опасному прыжку и ни говорил себе, что все же придется прыгать, в последний момент он все равно останавливается на рубеже, собирая свою волю, — мелькнуло в голове у Дина, определившего состояние незнакомца, тянущего время».

Наконец тот решился.

— Я не буду торговаться. Способов получить у меня информацию множество, и вы не станете церемониться.

Дин утвердительно кивнул.

— Я уже мертв. Меня уберете либо вы, либо те, кто меня послал. Так почему бы и нет. Приказ о вашей ликвидации я получил из центрального офиса корпорации «Эмигот», от своего непосредственного начальника, руководителя службы безопасности господина Варса.

Сказать, что Альбрайт был удивлен, значило не сказать ничего. Чтобы скрыть свое удивление, он сделал небольшой глоток из стакана.

Пленник продолжал:

— Мне было приказано, не считаясь с расходами и не высовывая носа, это его слова, по вашем прибытии на Легу осуществить операцию устранения. В это время у меня под рукой оказалась команда барона. Я предложил Варсу свой план, и он согласился с ним. На счет Ургена перевели пятьсот тысяч федов. Нас подвела его жадность. Если бы он просто расстрелял «Вепрь» в космосе, я бы сидел в своей конторе и потирал бы руки, прикидывая, на что потрачу свои премиальные. Вот, собственно говоря, и все.

— А вам не показалось странным, что сумма за голову одного человека несколько завышена?

— Во-первых, приказано было убрать двоих. Я так понимаю, вы Альбрайт и у вас есть напарник Дымов. Его следовало убрать вместе с вами. Сумма действительно несколько завышена, но работа поручалась целой команде. Варс, похоже, не стал торговаться с бароном, который очень жаден. Меня это устраивало, меньше проблем, а деньги не мои.

— А какова причина принятия такого кардинального решения? Чем эти два человека так сильно мешают могущественному концерну?

— Вот этого я не знаю. Наша корпорация не отличается ничем от других. Ты должен знать столько, сколько нужно для выполнения задания. Любопытные долго не живут.

— Да. Кодекс у вас довольно жесткий. Я бы не пошел устраиваться к вам на работу. Кстати, вы забыли представиться.

— Курт Шосман.

— Так вот, Курт, хочу кое-что пояснить для вас. Вы не мой персональный пленник. Портом приписки этого корабля является Свобода. Надеюсь, вы понимаете, что это значит.

Дождавшись, когда Шосман утвердительно кивнул, Дин продолжил:

— Вы захвачены командой «Вепря». Если капитан не распорядится иначе, вас доставят на Свободу. Прежде чем мы туда попадем, я хочу получить от вас подробный отчет о всех операциях с вашим участием, с кем вели дела, об известной вам агентуре и методах работы. Думаю, такая записка будет способствовать продлению вашей жизни. Ответ мне нужен сейчас.

— Я все расскажу.

— Вас поместят отдельно. Дадут ручку и бумагу. Информация нужна мне завтра.

Альбрайт вызвал в каюту помощника дежурного с мостика, и Шосмана увели.

Теперь можно было немного отдохнуть, но расслабиться не давала одна мысль: где и когда он перешел дорогу могущественной «Эмигот». Загадка, по всей видимости, крылась в той же черной дыре, где осталась часть его памяти.

— Надо будет поговорить об «Эмигот» с Дымовым, — решил Дин.

Он забрался в душевую кабину и долго стоял под контрастным душем. Выйдя, бросил простыню на диван и упал на нее ничком. Уже засыпая, подумал, что надо было подняться в центральную рубку, но тут же себя остановил. Он не член команды. Нужна будет его помощь — позовут, и провалился в глубокий сон.

Альбрайт крепко спал, когда дверь его каюты медленно открылась. В освещенном из коридора проеме появилась стройная темная фигура. Постояв несколько секунд, она исчезла в темноте, когда закрылась дверь. Щелкнул закрывающийся изнутри замок. Проникший в каюту несколько секунд постоял, прислушиваясь. Тишину нарушало только чуть слышное дыхание спящего. Ночной посетитель провел рукой по стене, пока его кисть не коснулась регулятора освещения. Пальцы слегка повернули шарик, и в каюту проникли глубокие сумерки. Теперь стало видно, что пришедший — женщина с разбросанной по плечам волнистой гривой волос. С левой, согнутой в локте руки гостьи свисала какая-то одежда.

Она подошла к стоящему у стены стулу и развесила на нем принесенную вещь. Теперь стало видно, что это комбинезон. Гостья сделала еще пару шагов и остановилась над спящим Альбрайтом. Некоторое время она всматривалась в спокойное, расслабленное лицо десантника, а потом подняла к своей груди руку и, захватив пальцами язычок замка комбинезона, потянула его вниз. Плотно облегающая фигуру одежда начала расходиться, и, когда бегунок дошел до конца, женщина, опустив руки, повела плечами. Комбинезон соскользнул с них, бесшумно упав к ее ногам.

Медленно, чтобы не разбудить мужчину, спящего на спине, гибким змеиным движением обнаженное женское тело скользнуло на свободную часть дивана, не отрывая взгляда от спящего. Кончик пальца коснулся лба Дина и медленно, чуть касаясь кожи, заскользил по спинке носа, губам и подбородку. Когда палец коснулся шеи, Альбрайт медленно открыл глаза. Палец вернулся обратно и лег на губы, призывая к молчанию. Они несколько секунд неотрывно смотрели друг на друга, а потом женское лицо стало приближаться, и сухие горячие губы коснулись его губ. Он почувствовал прохладу женского бедра на своих ногах и приятную тяжесть груди. Его рука медленно поднялась и, утонув в густых, тяжелых волосах, мягко пригнула женскую голову ближе. Вторая рука, выскользнув из-под женщины, обхватила ее за талию, и, прижав ее к своему телу, он начал медленно поворачиваться, пока она не оказалась на спине. Поцелуй длился долго. Наконец их губы разомкнулись, и рука мужчины, соскользнув с талии, нежно убрала волосы с лица ночной гостьи. Большие голубые глаза доверчиво, не моргая, смотрели на Дина. Им не надо было ничего говорить. В этот миг нежности, объединявший их, слова могли спугнуть тишину полного понимания.

Его палец также коснулся ее переносицы, проскользил по носу, губам, шее, не останавливаясь, взобрался на холмик груди, едва ощутимо коснувшись твердого, ожидающего ласки соска. Жесткая ладонь, привыкшая к оружию, нежно легла на живот женщины и, скользнув дальше, попала на бархатистую поверхность, подавшуюся навстречу и доверчиво прижимающуюся к его ладони. Легкий, чуть слышный стон слетел с губ Любы, когда пальцы руки медленно шевельнулись, теснее прижимаясь к бархату лона. Страсть горела в глазах смотрящих друг на друга людей. Женские глаза просили, мужские спрашивали, боясь обидеть торопливостью, но, прочитав желание, тела слились в едином порыве, стремясь как можно глубже раствориться друг в друге.

Ласка, нежность и желание обладать друг другом заполнили каюту, и если бы они были материальны, то, разорвав, как бумагу, стены корабля, прихватили бы огромный кусок холодного космоса, согревая его ледяное безразличие.

Взлеты и падения, короткий отдых и новая схватка чередовались с ласковым шепотом и протяжными нежными стонами. Они даже не заметили, как Морфей проник в каюту и набросил на их обнаженные, горячие тела свое покрывало.

Рука Дина легла на вторую половину дивана, как только он проснулся, и не ощутила гибкого, шелковистого и ставшего за одну ночь родным тела. Любы рядом не было. Простыня уже не хранила ее тепла. Он перевернулся и лег на то место, где еще недавно лежала девушка, ощутив легкий запах ее тела. Закрыв глаза, вновь представил ее в своих объятиях и долго лежал, ощущая легкость и нежность во всем теле. Наконец откинулся на спину и скомандовал:

— Свет.

Темнота стала рассеиваться, и каюта полностью осветилась. Взгляд натолкнулся на стул, стоящий у двери. На спинке был разложен форменный комбинезон экипажа «Вепря». На левой груди одежды красовалась оскаленная голова зверя. Альбрайт перестал быть пассажиром. Это был знак. Он стал полноценным членом экипажа корабля. Пора было вставать и приступать к исполнению своих служебных обязанностей. Отдохнувшее тело просило действия.