Личная жизнь Петра Великого. Петр и семья Монс - Елена Майорова

Теперь император, как какой-нибудь восточный владыка, появлялся на публике в сопровождении обеих женщин. Екатерина по-прежнему была весела и приветлива и казалась вполне дружелюбной по отношению к своей более сдержанной сопернице.

Сложилась затейливая ситуация: царь отправлялся в южный поход вместе с женой и беременной любовницей. Все полагали, что, если та родит сына, Петр, конечно же, женится на ней, ценя ее происхождение, молодость, красоту и образованность.

Однако ночевать император отправлялся в палатку Екатерины.

Царица обратилась к Толстому: она знала, что именно он содействовал сближению царя и княжны, но зла на него не держала. Такова жизнь! Но что станет с ним, если Мария взойдет на трон? Долго ли надменная княжна будет испытывать к нему благодарность? А Екатерина и Толстой накрепко связаны делом царевича Алексея, и дипломат навсегда останется для нее первым лицом.

Вельможа крепко задумался.

Между тем послы сообщали своим королям о беременности Марии и скором царском браке с валашской принцессой. «В случае рождения сына у княжны царица опасается развода с нею и брака с любовницей по наущению валахского князя», — сообщал Кампредон.

Император Карл VI имел все основания не любить Екатерину, весьма причастную к расправе с его шурином. Чтобы свалить ее, он готов был на многое. Для придания еще большего блеска имени Кантемира, он пожаловал ему титул имперского князя.

По прибытии в Астрахань Петр заметил усталый вид возлюбленной, ее плохое настроение. Возможно, он сравнил княжну (и не в ее пользу) с Екатериной, никогда не знающей усталости, как бы не замечающей своего бремени и рожающей словно шутя. Император не решился везти Марию дальше и поселил вместе с беременной мачехой и четырнадцатилетним братом Антиохом на государевом рыбном дворе. Заботу о ее здоровье он возложил на искусного лекаря семьи Кантемиров Поликалу. Сам же в сопровождении Екатерины отправился завоевывать Дербент. Здесь он в очередной раз имел возможность оценить приятность общества собственной супруги. Она поддерживала его, ухаживала за ним и немало повеселила, когда, страдая от жары, отрезала волосы и предстала перед мужем в гренадерской шапке.

Тем временем в Астрахани Поликала, как повествует легенда, подкупленный Толстым, дал Марии зелье, вызвавшее выкидыш. Но ребенок родился живым, и это был мальчик! Злодей задушил ребенка, но не успел расправиться с матерью. Однако этого уже и не требовалось: после неудачных родов царственный любовник охладел к Марии. Он был не так глуп, чтобы не подозревать в злом умысле ее ближних женщин. Скорее всего, они были подкуплены Екатериной: Петра настораживало, что молодая мачеха княжны, находившаяся вместе с ней, тоже родила мертвого ребенка. Но чувство разочарования оказалось сильнее сочувствия и жалости. Он даже не дал Марии приданого, чтобы она могла прикрыть свой позор и как-то устроиться в жизни.

Удаленная в подмосковное имение отца Черная Грязь (ныне Царицыно) княжна прокляла место своего изгнания. Причем она стала второй женщиной, предавшей проклятию эту местность из-за своих великих несчастий.[29]

А Екатерина получила невиданную награду: 7 мая 1724 года она была коронована как российская императрица. Коронация Екатерины — один из экстравагантнейших поступков Петра. До нее из русских цариц была помазана на царство только Марина Мнишек. Коронация означала высшую степень доверия к жене. Корона — шедевр ювелирного искусства российского умельца — «много превосходила все прочие изяществом и богатством; она сделана совершенно иначе, то есть так, какой должна быть императорская корона, украшена всеми дорогими каменьями и большими жемчужинами», — рассказывает Берхгольц. Платье императрицы — «роба» — было доставлено из Парижа и обошлось казне в 4000 рублей.

Архиепископ Федосий Яновский обратился к Екатерине с благословением, которое она выслушала, преклонив колени. Затем архиепископ взял императорскую корону и передал государю, который сам возложил ее на голову коленопреклоненной супруги. Когда она поднялась с колен, три первые статс-дамы надели на нее императорскую мантию, причем Петр усердно им помогал.

Один из иностранных посланников в России писал: «Это одно из удивительных событий в этом чудесном веке».

Последнее разочарование

Между тем царь не мог избавиться от мыслей о будущем преемнике. Кто им станет? Даже после возведения Екатерины в императорский сан Петр не считал, что проблема преемственности решена. Однако постепенно он стал склоняться к этой мысли. Правда, Екатерина происхождение имела самое низкое, не знала грамоты, совсем недавно была лифляндской служанкой, легко переходила из рук в руки. Зато обладала практической смекалкой, привыкла к дворцовым интригам, всегда поддерживала его политические устремления и много раз доказывала мужу свою преданность.

Его чувства к жене словно возродились. «Только в палаты войдешь, так бежать хочется — все пусто без тебя». Ни один историк не опустил эту фразу из письма императора жене от 26 июня 1724 года, свидетельствующую о его нежной к ней привязанности.

Петр давно уже страдал от мочекаменной болезни, признаки которой проявились впервые во время Прутского похода в 1722 году и приняли на следующий год более тяжелую форму. На бедрах появились гнойники, переходящие в язвы. Тем не менее он не стал меньше пить, соблюдать диету. Врачей, немца Блументроста и англичанина Паульсона, призывавших его к умеренности, он обзывал невеждами и прогонял дубинкой. Царь страдал от сильных болей в пояснице. Он не мог сдержать страшных криков, когда выходили довольно крупные камни и куски гноя.

Принято считать, что венерическим заболеванием его заразила Евдокия Ржевская, «бой-баба», выданная замуж за царского денщика Чернышева. Но современники говорили вполне определенно, что это Петр, заразившись в Голландии сифилисом, передал болезнь своему денщику, от которого она перешла Евдокии. Тем не менее женщину высекли кнутом. Екатерина тоже была заражена. Не потому ли из 12 царских детей до преклонного возраста дожила только одна Елизавета?

Петр упорно не желал признать очевидное. Рождение новых детей становилось для сорокапятилетнего царя все более проблематичным. Тем не менее он избавился от своего старшего сына, чтобы обеспечить будущее младшего.

В сентябре 1724 года был поставлен диагноз: песок в почках, осложненный следами венерического заболевания, плохо вылеченного.

Каменная и незалеченная венерическая болезни доставляли Петру непереносимые страдания. Стриктура уретры, заболевание мочевыводящих путей, развивалось на фоне хронических воспалительных процессов. Недолеченный сифилис или гонорея? В России безоговорочно признавали первый вариант. Вольтер, который всегда знал все, уверенно утверждает, что Петр болел гонореей.

До настоящего времени сохранились серебряные катетеры, которыми император самостоятельно бужировал уретру. Это неимоверно болезненная операция осложнялась отсутствием анестезирующих средств — естественно, в этом качестве Петр использовал крепкие спиртные напитки. Но и они оказывались бессильными. Поэтому царь решился на бужирование только один раз. Крики больного во время этой процедуры приводили окружающих в ужас.

Несмотря на болезнь, император отправился посмотреть, как продвигаются работы по рытью Ладожского канала. Там он проводил холодные ночи в палатке, погружался в воду, ездя верхом по замерзшим болотам. Затем Петр направился на Олонецкие «железноделательные» заводы, потом на заводы Старой Руссы, где работал в качестве простого рабочего; наконец, настоял на возвращении в Петербург водным путем, хотя стоял уже ноябрь. Дорогой, около маленького городка Лахты, император увидел севшее на мель судно, а на нем солдат в опасном положении. Спеша им на помощь, он вошел в воду по пояс. Команда была спасена, но царь вернулся в свою столицу в жестокой лихорадке и слег. Переохлаждение и алкоголь способствовали обострению болезни, которое закончилось острой задержкой мочи и поражением почек — пиелонефритом с развитием уросепсиса.

«Он спас лодку и, может быть, жизнь нескольких человек, но подверг опасности большой корабль и многочисленную команду, начальство над которой ему было вручено», — осуждал Петра К. Валишевский.

В столице Петра ожидало ужасное открытие, что Екатерина давно обманывает его с Виллимом Монсом. 5 ноября 1724 года он получил анонимное письмо, в котором об этом сообщалось.

Виллим Монс, во всех отношениях приятный молодой мужчина, был братом Анны Монс, первой возлюбленной Петра, оставившей по себе такую неприятную память. Как все дети семьи Монс, он обладал яркой внешностью, был статен и приветлив. Но его отличали не только внешняя привлекательность и щегольство. Поступив на военную службу, Виллем отменно зарекомендовал себя в армии, участвовал в битвах при Лесной и под Полтавой, где продемонстрировал и храбрость, и ловкость. Вскоре его приметил генерал-поручик Родион Христофорович Боур, большой ценитель красоты во всех ее проявлениях, а особенно в юных пригожих мальчиках. Так Монс стал адъютантом Боура. В этом не было ничего странного. Не воспользоваться склонностью начальства мог только ханжа или записной дурак, а Монс не был ни тем ни другим.