Почта в Никогда-Никогда - Люциан Воляновский

Китобой возвращается пешком

Всего на борту этого корабля побывала тысяча мужчин, которые по очереди служили владельцам судна, и, несмотря на особый подбор кадров, на «Чарльзе В. Моргане» было поднято несколько бунтов. Кроме того, его выбрасывало штормом на берег, разбивало ураганом, и несколько раз в него попадали молнии. Сплоченность экипажа обусловливалась не только общей опасностью, но и заинтересованностью в прибыли — как это практикуется на австралийском китобойном промысле до нынешнего дня. Ведь за каждое убитое животное китобои получают премию.

Не так уж много существует профессий на земле, так захватывающих людское воображение, как китобойный промысел. Мне наверняка не удастся вскрыть причин этого явления, но, возможно, нас увлекает элемент азарта, который всегда присутствовал и сохраняется по сей день при охоте на самого крупного животного в мире.

На заре американского китобойного промысла у берегов Австралии китов атаковали с маленьких кедровых шлюпок, которые спускали с корабля в открытом море. Кнт, раненный гарпуном, брошенным вручную с близкого расстояния, пытаясь спастись от охотников, тянул за собой шлюпку.

Иногда кит переходил в контратаку. 10 ноября 1965 года было опубликовано сообщение ТАСС о том, что в северной части Тихого океана крупный кашалот, раненный гарпуном, внезапно повернул к кораблю и изо всей силы ударил в борт советского китобойного судна «Циклон», которое едва не перевернулось вверх килем.

Раньше, когда на китов охотились в полном смысле слова на деревянных скорлупках, подобные атаки часто кончались трагически. В 1821 году китобойное судно «Эссекс» спустило шлюпки поблизости от острова Питкэрн, чтобы приступить к охоте, как вдруг крупный кит внезапно нанес ему удар такой силы, что разбил корабль…

При огромном риске охоты на китов страховые ставки были очень высоки. Банк в Майстике, скромное здание которого существует и поныне, часто настаивал на страховых ставках, достигавших во время войны тридцати процентов стоимости груза. В то же время он соглашался выплачивать причитающиеся суммы… ромом…

Китобойный промысел и Америке убила нефть. Ее было легче добывать, чем китов, она была дешевле и давала больше доходов. Последний удар китобойному промыслу нанесла гражданская война. Только крейсеры «Алабама» и «Шеиэнд» послали ко дну полсотни китобойных судов Новой Англии, тридцать семь других командование направило в Чарлстон и Саванну и там натопило, чтобы помешать вторжению в эти порты.

Человек, отправлявшийся в морское путешествие, должен был в борьбе со стихией надеяться только на самого себя. Мир быстро признал моряков людьми особой породы. Море стало наезженной дорогой, а те, кто отваживался отправиться в неизвестность, нашли свое место на страницах истории. Именно китобои были первопроходцами, они открывали новые морские пути, первые появились на островах Южных морей, где до них никогда не видели белого человека.

Нет никакого сомнения в том, что «Чарльз В. Морган» — бесценное свидетельство истории китобойного промысла. ИI хотя не слышно уже прежнего крика из бочки на мачте и громкие команды не поднимают экипаж, гордый корабль не утратил достойного облика.

В Нантакете жива память о китобое по фамилии Чарльз Грант, который провел в море пятьдесят шесть лет; тридцать из них его сопровождала жена. Он умер в возрасте девяноста одного года и девяти месяцев! Из Нью-Бедфорда уходил в плавание капитан Джордж Тилтон, известный своим переходом протяженностью в пять тысяч километров через снежную Аляску, когда стоял вопрос о спасении жизни двум сотням людей с четырех китобойных судов, затертых во льдах Арктики. Он говорил о себе как о единственном китобое, вернувшемся домой из рейса… пешком.

Иона[37]из Люблина

Когда я сдал экзамен по теории, наступила очередь практических занятий — на австралийской китобойной флотилии.

В Олбани проживают двести пятьдесят польских семой. В это воскресенье, во второй половине дня, я выступал в роли болельщика на футбольном матче, в котором принимал участие местный клуб «Полония». Однако меня не очень увлек кожаный мяч, который футболисты безжалостно гоняли по зеленой травке: сегодня вечером я должен явиться на борт китобойного судна «Чейнз III», чтобы выйти на промысел.

Мистер Вацлав Козинец, родом из Люблина, сейчас исполняет роль дьявола, помешивающего в котле «китового ада». Прямо на берегу лежат вздутые туши кашалотов; их блестящая кожа разодрана в нескольких местах, и оттуда выглядывает обнажившийся белый жир. На убитое животное обычно набрасываются акулы, они всплывают из глубин, чтобы вцепиться своими страшными зубами в тело гиганта, который уже не может защищаться.

Мистер Козинец — современный Иона. Когда очередную жертву втягивают по слипу прямо в котел, механической пилой вспарывают брюхо кита, и мистер Козинец входит в его чрево. Он выбрасывает оттуда крупных осьминогов, на которых кит охотится на большой глубине в стране вечного мрака; на бетонную плиту шлепаются еще не переваренные могучие пупырчатые щупальца головоногих. Их попугаичьи клювы печально опущены, как бы свидетельствуя о вечном фатализме природы. Охотник сам стал добычей. Пожирающий сам сожран. Еще не найден способ использовать запах кита — кроме него, используется все. И белый жир, и темное мясо, напоминающее по вкусу говядину, — все идет в котел. Из костей получают костную муку, из толстой кожи — искусственные удобрения, различные отходы идут на корм для скота, жир уже не освещает жилища, но из него изготовляют маргарин.

Похоже, что в этой ситуации — «съедай или будешь съеден сам» — победителем всегда будет человек. Именно он швыряет огромные куски, на которые расчленен кашалот, в разверзшиеся прямо под ногами люки огромного котла, где в «китовом аду» вечный огонь пожирает «тела грешников».

Но бывают исключения. Однажды Вацлав Козпнец споткнулся и соскользнул прямо в большой котел. Каким-то чудом он удержался на огромном куске еще не растопившегося жира. Прошло около минуты, пока товарищи вытянули его теми же крюками, которыми он сам до этого цеплял туши тысяч кашалотов. Санитарный самолет немедленно вылетел в столицу штата — Перт, где современному Ионе целыми кусками пересаживали кожу вместо его собственной, спаленной «адским огнем». Долго лежал он без сознания, прежде чем смерть отступила от китобоя. Он сам вернулся в свои домик на Грей-стрит в Олбани, но теперь уже не ходит на промысел, работает на базе, бродит в чреве китов и снова балансирует на стенке котла. Козинец является на работу рано утром, его механическая пила стучит до тех пор, пока не скатится в «ад» последний кит, подтянутый к берегу кораблями флотилии. Обычно это бывает уже в конце дня, а то и поздно вечером, но мистер Козинец, как правило, не возвращается домой, а идет «подхалтурить»: он ловит молодых акул и потом поставляет их в магазины но три шиллинга за фунт. «Это хорошее мясо», — говорит он. Итак, человек ест акул, пожирающих китов, а иногда даже человека. Я ем, ты ешь, он ест — мы все едим… Трудно установить, кто кого ест и в какой последовательности.