Невеста „1-го Апреля“ - Гюи Шантеплёр

— О! я это знаю!.. Это было, может быть, самой большой глупостью моей жизни быть серьезным человеком!

Тон, которым он говорил, огорчил маленькую королеву вечера; что-то в роде нежной жалости увлажнило ее взгляд.

Она положила свою руку без перчатки, очень мягко, на руку своего сурового подданного.

— Нет, — сказала она, — я не думаю, я думаю, — ваша жизнь очень хороша, как она есть.

Рука Тремора повернулась и пожала сострадательные пальчики.

— Колетта права, вы ужасная обольстительница, — сказал он совсем тихо.

— Но вы так мало поддаетесь обольщению, что я не вижу, чего вам бояться, — пробормотала она еще тише.

И, освобождая свою руку, она взяла вновь бокал и выпила несколько глотков шампанского; затем, так как Тремор не сводил с нее глаз:

— Я кончила, — сказала, она, если вы чувствуете жажду, я даю вам остальное.

— Благодарю вас.

— Вам противно? — спросила она так серьезно, что он не мог удержаться от смеха.

— Совсем нет, мне не противно; какое вы еще дитя!

— Следовательно, вы боитесь узнать мои мысли?

— Может быть, — сказал он.

Но, взяв бокал, он стал медленно из него пить.

Сюзи казалась в восторге.

— Эта церемония, как у дикарей, — заявила она. В романах с приключениями апаши и им подобные скрепляют таким образом свой союз дружбы, конечно не шампанским! Я надеюсь, что мы теперь никогда не будем ссориться. Вы помните наше условие в Сен-Сильвере? — спросила она, поднимаясь.

Тремор посмотрел на нее одну минуту, ничего не говоря, затем пробормотал:

— Да, я его помню.

Когда жених провел ее в зал, Сюзанна была почти готова предложить ему котильон, но раздумала, находя, что ее достоинство требовало того, чтобы подождать, пока сам Мишель не попросит этой милости.

Они расстались, и она унеслась в опьянении от танцев и лести, далеко от действительной жизни.

— М-ль Сенваль только официально царица бала своих родителей; настоящая царица — это мисс Северн, — восклицал момент спустя барон Понмори, разговаривавший с Тремором, — она веселится, как дитя, и это приятно видеть… посмотрите на нее.

Тремор покорно послушался этого совета, но он, конечно, не находил столько удовольствия видеть танцующую мисс Северн, как барон Понмори.

Между тем, Сюзанна среди своих успехов не забывала влюбленных, которым она должна была оказывать содействие. В ожидании первых тактов вальса, обещанного ею Полю Рео, она села подле Симоны.

— Вы очень веселитесь, милочка?

— О!

Это „о“ было выразительно.

— Тем лучше! — продолжала мисс Северн. — Вы очаровательны в зеленом. Это Тереза, держу пари, причесала вас с этими маленькими маргаритками? Ну, скажите, Симона, вы много танцевали?

— Много.

— С приятными кавалерами?

— Ну, да.

— С кем, например?

— С Г-ном Понмори, г-ном Рьеж, г-ном Буас, г-ном Деплан, господином… я не знаю, их слишком много!

Она танцевала самое меньшее четыре раза с Полем и его не упоминает, — заметила себе мысленно Сюзанна.

И она продолжала громким голосом, своим самым натуральным тоном:

— Поль Рео с вами не танцевал?

— О! Да!

— Почему же вы его забыли, этого бедного юношу? Он вам не нравится?

— Нет.

— Я его нахожу прелестным… и таким веселым!

— О! Да.

— Я его очень люблю. А вы? — спросила внезапно мисс Северн.

— Так себе… — ответила молодая девушка с гримасой.

Поль приближался.

— Мы говорили о вас, шалопай! — кинула ему Сюзи со своим обычным апломбом.

М-ль Шазе сильно покраснела.

— Я уверен, что мисс Северн вам дурно говорила обо мне, сударыня.

— О! совсем нет, не правда ли, Сюзанна?

— Так себе! — ответила Сюзанна, передразнивая свою молоденькую подругу. — Послушайте, моя красавица, танцуйте-ка этот вальс с этим злым Полем, иначе он подумает, что я ему повредила в ваших глазах.

Она хотела прибавить:

— Я устала, Поль.

Молодой человек не дал ей для этого времени.

— О! м-ль Симона, я вас прошу! — молил он.

Сестра Терезы принялась смеяться, краснея еще больше.

— Я бы хотела, но я уже приглашена.

— Какое несчастье! А на следующий?

— Следующий? — я его отдала г-ну Лангиллю, но… Сюзанна, — спросила молодая девушка, — будет очень невежливо забыть Лангилля… один раз?

— Это даже будет очень мило! — воскликнул восхищенный Поль.

Когда Симона удалилась под руку со своим счастливым избранником, Поль сел подле Сюзанны, хохотавшей от всей души.

— Мне кажется, честное слово, что вы смеетесь надо мной, мисс Сюзи!

— Вам кажется! Он бесподобен!.. Но, несчастный, ведь вы должны были танцевать этот вальс со мной! И вас хватило бы на то, чтоб бросить меня? Ах! какой же вы смешной!

— Скажите, что я заслуживаю виселицы! — но есть смягчающие вину обстоятельства. Послушайте, если бы вы были милы, мы протанцевали бы этот вальс и мы говорили бы все время о ней.

Сюзи была мила, и они говорили о „ней“, и Поль нашел разговор настолько приятным, что пригласил свою добрую фею на котильон, объяснив ей вполне откровенно, что он его не танцует с Симоной из боязни вызвать неудовольствие Жака.

— Мы уже так много танцевали вместе, — заметила Сюзанна, смеясь; — могут подумать, что вы за мной ухаживаете.

— Ба! — ответил молодой человек тем же тоном, — не с сегодняшнего дня я ухаживаю за всеми молодыми девушками; Мишель это хорошо знает, полноте!

Продолжая вальсировать, мисс Северн глазами искала своего жениха. Он мало выказывал рвения в защите своих прав, между тем Сюзи дорого стоило передать свой котильон другому. Где был Мишель? Во всяком случае уже не на прежнем месте. Она долго искала; вдруг она едва не вскрикнула. Мишель танцевал! Он танцевал с г-жой де Лорж и улыбался на жеманства этого „парика“! О! эта вдова! Боже мой, что она могла сказать такое, чтобы он так восторгался? и она была накрашена!

— Итак, мисс Сюзи, — просил опять Поль, — будьте милостивы, согласитесь танцевать со мной котильон.

— Ну, хорошо, — сказала она.

В четыре часа котильон был окончен; хотели закончить фарандолой.

Вся убранная гирляндами из цветов „mauve“ и нежной-зеленой листвы, — сувениры котильона, — с волосами, слегка растрепанными, с блестящими глазами, Сюзи смутно вызывала идею очень изящной и очень аристократической вакханки. В ту минуту, когда она готова была понестись с Лангиллем, кружившимся весь вечер, как юноша, Мишель пришел ее предупредить, что карета готова и что Коллета желает уехать.

— О! Майк, одну минуту, уже кончают!