Странствие, книга I - Григорий Исаев

пока его покинут оставшиеся силы и холод пропишет ему приглашение в иной мир. Жаждал ли таких приключений старик в своем возрасте? Лотар не знал наверняка, что творилось у него в голове, потому не мог спать спокойно.

Они ночевали в одной комнатушке на разных кроватях на втором этаже трактира. Обстановка была очень скромной. Кроватями служили соломенные подстилки, а в качестве освещения одинокая свечка на подставке. Натан проснулся очень рано несмотря на то, что предыдущий день дался ему тяжело. Его беспокоил один только вопрос: «Куда идти дальше: следовать за призрачной мечтой, неясными видениями или отправиться в место, где у него будет больше шансов наладить прежнюю жизнь — в Антарсию?». Через какое-то время он поднялся и сел, опершись на стену спиной, отметил, что Лотар уже тоже не спит. Натан заметил потупленный взгляд юноши — лицо его было грустным и задумчивым. Натану стало его жаль, и он сказал:

— Ладно, я отправлюсь с тобой в Синор, — на его лице промелькнула улыбка. Лотар, недоумевая, приподнялся с кровати и внимательно посмотрел на Натана.

— Правда? — переспросил он.

— Да. Только давай так, чтобы в этот раз твой «Рих» был на месте.

— Это мне сложно вам гарантировать.

— Ты уж постарайся, — шутливо сказал Натан.

Он сам не знал, почему вдруг согласился на предложение Лотара. Возможно, потому, что почувствовал к Лотару намеки на привязанность. Этот юноша был сейчас единственным на всем белом свете человеком, кому Натан мог хоть как-то доверять. У него больше никого не осталось, а вновь стать одиноким было действительно страшно. И этот путь дарил надежду, хоть и призрачную, встретить любимую вновь.

Лотар вздохнул с облегчением. Хоть что-то в его плане пошло как надо. Это совсем не убирало многие другие причины для беспокойства, но повышало шансы, что он сможет вернуться на корабль.

Через какое-то время они спустились в основной зал, где собирались отобедать. Там было невообразимо шумно — непонятно откуда взявшийся народ толпился там необычайно рано. В помещении было довольно прохладно и сильно пахло спиртным. Натан и Лотар спускались по внутренней лестнице, поэтому оказались в конце зала и могли наблюдать широкие спины посетителей. Казалось, там собрались мужики со всей деревни. Лишь несколько аккуратных женских фигур мелькнуло среди крестьян. Почти все они были одеты в оборванные, пропитанные грязью туники: на ком-то эстерские хламиды[1], у кого-то вместо одежды было намотано на теле что-то вроде широкого тканевого пояса. Все было просто и практично, приспособлено к работе в полях.

Все они что-то пили — у каждого в руках была пинта пива или эля. Народ кого-то слушал. Из самой гущи толпы слышался бодрый уверенный голос человека, стоявшего прямо на столе. Он тоже держал кружку с пивом в руках и после каждой части своей речи поднимал ее повыше и кричал «Ехей»!'. Толпа повторяла за ним. Натан и Лотар не могли разобрать ни единого слова, но сперва предпочли оставаться незамеченными.

— Что там происходит? — нетерпеливо спросил Натан и попытался подойти ближе. Лотар последовал за ним.

Они прислушались. Оказалось, народ вовсю обсуждал пожар, случившийся в Эзилате, а тот человек на столе произносил речь, делая паузы, давая остальным высказаться. Некоторые в толпе шептались, а некоторые восклицали во весь рот: «Город был сожжен дотла, не уцелел ни один дом! Это кара им за все!», «Боги покарали злодеев!», «Люди, ни это ли время, когда нам пора взяться за дубину, да освободить свои земли от гнета подлых южан⁈» В харчевне царил немыслимый хаос. Натан хмуро оглядел всех этих людей, а затем бросил свой взгляд на Лотара:

— Ты слышишь, что говорят эти люди? Слышишь? Да разве такое можно говорить? — Лотар развел руками. Он ничего не знал о здешних людях. — Это точно наш друг им рассказал про пожар, — добавил Натан, имея в виду Фина.

Для Ребелы новости из столицы всегда становились большими новостями, ведь деревня находилась далеко от большого города, да и дорога на пути туда была совсем нелегкой, особенно зимой и весной. Деревушка располагалась практически на самой границе двух провинций — Эзил и Валлия[2], но все-таки относилась ко второй. В Валлии провинциальным центром был город среднего размера Валлис.

«Веселый» народ жил в этих краях, и в Ребеле особенно. Некоторые болтали, что это горы давили на валлийские головы. Как бы там ни было, но валлийцы оставались довольно закрытыми к внешнему миру и крайне не любили посягательств на их внутренние устои и главное — свободу. И даже когда в глубокую старину народы кочевали с места на место, предки валлийцев не пускали к себе чужаков и сами не покидали родных земель.

Еще валлийцы были известны своими горными восходителями, проводниками через Содраберг и Норраберг и горными охотниками. Говорят, что жители Эзиловой долины с самых древних времен промышляли тем, что поднимались на самые пики гор. Там они охотились на горную дичь, которая не водилась в долине: горных козлов, баранов, хищных барсов и рысей. Одних убивали ради нежного и питательного мяса, а других ради прекрасных шкур — они высоко ценились среди богатых южан. Эти люди бесстрашно пересекали несчитанное количество раз опасные высоты, хребты, лощины и склоны, проводили в горах столько дней и ночей, сколько многие на открытом воздухе и не бывали!

К ним частенько обращались те, кому нужно было безопасно пройти через горы: странствующие торговцы, посыльные, послы и, конечно же, воины. Но никогда… никогда эти восходители не водили через горы пришлых из Эзилата. Очень уж они не любили этот город и тех, кто оттуда наведывался.

В Ребеле люди всегда припоминали эзилам[3] те времена, когда царские воины взяли долину себе силой — лет двадцать-двадцать пять назад Примот вторгся в свободные земли Валлии со своим войском и поработил ее. Война была кровопролитной для жителей долины и коснулась каждой семьи. Многие из местных тогда пали, пытаясь отстоять независимость, но ничего не вышло. Мало лет с тех пор прошло, и местные слишком хорошо помнили о событиях войны и павших в ней, потому точили ножи и с ненавистью смотрели на солдат и граждан из Эзилата.

Примот же, пытаясь установить свою власть в Валлисе: