Завещание - Джоанна Маргарет

что я готова подписаться под каждым словом, которое сказала. Я разорвала помолвку, потому что влюбилась в тебя, разве это ничего не значит? Ты ведешь себя холодно и пренебрежительно, это ранит мои чувства.

Когда мы можем поговорить? Не по телефону, а лично. Уверена, все разрешится, когда мы снова встретимся… Ты знаешь где… В то же время, в том же месте! Я почти закончила (я слышу, как ты смеешься, но на этот раз я серьезно!), а потом… вот увидишь. После того, как я опубликую свою работу, все будет по-другому. А пока просто знай, что я люблю тебя. Только тебя.

Вечно твоя Роза».

Две записки, написанные Розой для Никколо.

Перечитывая записку в третий раз, я услышала, как в двери повернулся ключ. Я отвернулась на стуле в сторону, сложила записку, засунула ее в вырез платья и плотнее закуталась в шарф. Когда Никколо вошел, я положила первую записку в коробку чистой стороной вверх.

Он сел на стул рядом со мной.

– Привет, красавица. Как насчет ужина сегодня вечером в новом месте, хочу кое-куда пригласить тебя. Ты можешь пойти в этом наряде, и все мужчины будут оборачиваться тебе вслед.

– Конечно, Никколо. Это было бы здорово.

– Так неожиданно! Что случилось? Ты похожа на кота, который поймал мышь. Нашла что-нибудь интересное?

Я откинулась назад и покачала головой:

– Ничего такого. Просто читала завещание.

– Хммм. Действительно? У тебя сейчас на лице испуганное выражение, которое появляется у Северины, когда она лжет. Что ты нашла?

– Серьезно, ничего.

– Сначала ты казалась мне наивной. – Он наклонился ко мне. Я кожей ощутила его дыхание. – Но теперь я понимаю. Ты не раскрываешь миру свою истинную сущность. Подозреваю, что тебе есть что скрывать. Что ты сделала? Что бы тебе хотелось сделать? Ты можешь рассказать мне. Все что угодно.

Мое сердце колотилось. Я промолчала.

– Хорошо, давай начнем с меня. Мне нечего скрывать. Спроси, если хочешь узнать, я все тебе расскажу.

– А как насчет Розы, она работала здесь, в архиве?

Никколо отдернул руку, сжал ладони вместе и поднялся.

– Какое тебе до нее дело? – спросил он, повысив голос.

– Ничего, просто… она была здесь. Странно, что ты никогда не упоминал о ней.

– А что тебе про нее известно? – усмехнулся он.

– Она была моей подругой. Она исчезла. Я бы хотела узнать, что с ней случилось. Северина сказала…

– Ты говорила о ней с Севериной? Что она сказала?

– Северина сказала, что ты встречался с Розой. И что у нее были какие-то неприятности.

– Роза говорила мне об этом, да. Но как обычно, она не рассказала всю историю. Это случилось в прошлом году, я полагал, что она вернулась в университет. Ты сказала, что она исчезла. Когда?

– Пару месяцев назад. Она была влюблена в тебя? Ты был влюблен в нее? Ты все еще любишь ее?

– Я – влюблен в Розу? О чем ты?

– Ты сказал, что я могу спрашивать тебя о чем угодно!

Он нахмурился, затем его лицо расслабилось, он скрестил руки и понизил голос:

– Да, Роза работала здесь, в архиве. Да, я провел с ней некоторое время. Но я никогда не любил ее. У нее были… проблемы. – Он дважды постучал указательным пальцем по виску.

– Что ты имеешь в виду?

– Она была человеком, способным манипулировать другими. Все любили ее, потому что она была красивой и умной. Очень харизматичной. Она так много знала об истории и о моей семье. С ней было приятно говорить на любые темы. Она околдовала Северину и всю нашу семью, даже мою мать, чтобы… чтобы…

– Чтобы что?

Он подошел к окну и выглянул наружу.

– Я попал под ее чары. Вскоре после ее приезда… мы стали встречаться. После того, как она пробыла здесь около месяца, может, шесть недель, в палаццо приехал торговец редкими книгами. Он был немного старше меня. Его звали Джеймс, а вот фамилию я сейчас и не вспомню. Может быть, Харрис? Да, кажется, так его и звали. Джеймс Харрис заинтересовался нашими документами. Он встретился с моей матерью, чтобы поговорить о нашем архиве. Я видел, как умело он… привлекал внимание женщин.

Через неделю или около того я встретил его на улице, достаточно далеко от палаццо. Он был с Розой, и они держались за руки. Мое появление, мягко говоря, удивило их. Я сказал, что не стану скрывать их отношения от матери. Мама была в ярости. Я не знаю, что она сказала Джеймсу Харрису, но Розе она запретила здесь работать. А потом… всего несколько недель спустя… случилась кража.

После того как мы объявили о вознаграждении за документы, одна француженка написала, что у нее есть документы Фальконе, очень старые. Мама попросила меня позвонить ей и потребовать вернуть украденные бумаги, но эта женщина сказала, что эти документы никогда не принадлежали нашей семье. Я подумал, что это могла быть Роза, понимаешь, но это было не так.

– Ты знаешь, кто была эта женщина?

Он повернулся ко мне и сел на стол.

– Я звонил ей, но она не брала трубку.

– Я бы хотела попытаться связаться с ней, если это возможно.

– Я понятия не имею, как с ней связаться, Изабель. Я рассказываю тебе все это лишь для того, чтобы ты понимала, что произошло между мной и Розой. – Он осторожно взял меня за руку и несильно сжал.

– Ты говорил, что Роза способна манипулировать другими, что ты имел в виду?

– Ничего конкретного. Она была странной, и у нее есть темная сторона.

– Темная сторона?

– Жестокое чувство юмора. Она смеялась над людьми за их спиной, просила меня кое-что сделать для нее. Ну и всякое такое.

– Какое такое?

– Я делал все, что она хотела. Я был влюблен в нее. – Он отпустил мою руку и откинулся на стуле. – Она любила грубый секс. Она умоляла меня связать ее и бить тростью. И не только… ну, если ты понимаешь, о чем я. – Он с глухим стуком толкнул стул. – Ты сказала, что дружила с Розой. Тогда ты должна знать, что украдены были не только документы. Я не говорю, что именно Роза украла их, но время совпало очень подозрительно.

– О чем ты? Что еще было украдено?

– Палаццо… не то чтобы разграбили, но некоторые вещи пострадали. Например, доспехи, те самые, которые ты видела в столовой, были разломаны на части. Нам пришлось нанять реставратора, чтобы собрать их воедино. Дверь в комнату Севи была повреждена, но злоумышленник не смог проникнуть внутрь. На той же неделе