Голливуд истекает кровью - Х. Р. Пенроуз

было несколько дней отдохнуть от большого количества алкоголя после посещения врача. Я знал, что у меня уже налажено медицинское обслуживание. В моих глазах читалась невысказанная благодарность. То, что они работали на меня, не означало, что я никогда не ценил их. Особенно за то, что сохранили мое самое ценное достояние, которое, казалось, в наши дни носило это имя во многих смыслах.

Приближаясь к ней, я не заботился о том, как мы расстались несколько недель назад, потому что все, что имело значение — это настоящее. Ее взгляд зацепился за мой, тусклый, и сквозь него просвечивала ее внутренняя боль. Безнадежность в ее глазах взывала к тому месту внутри меня, куда я давным-давно не имел доступа.

Притянув ее к себе, я крепко прижал ее к себе, пытаясь утешить, как мог. Это не было моей сильной стороной. Чего я не делал с тех пор, как была жива мама.

Все ее тело прижалось ко мне, как будто это была самая естественная вещь в мире. Не заботясь о том, что пыль и мусор попали на мою одежду, я провел рукой по ее волосам, когда ее тело слегка задрожало, приходя в себя после всего, что произошло. Моя решимость в отношениях с этой женщиной колебалась на зыбкой почве.

Я не спрашивал ее, все ли с ней в порядке, поскольку прекрасно понимал, что это не так.

— Нам нужно идти, — сказал я. — Альфонсо, Тобиа, держите меня в курсе. Скоро на земле будет больше людей.

Попрощавшись, они неторопливо удалились в драку и хаос, разобраться в которых предстояло нам. Я коротко переговорил с официальными лицами на месте, передав контактные данные Дарио, чтобы разобраться, когда я вернулся бы. Сейчас особо нечего было уточнять. Подтвердилось несколько смертей. К счастью, их число было не слишком велико, но это могло измениться в любой момент.

Вот почему я ненавидел войну, особенно нацеленную на места, где невинные люди и те, кто не из нашего мира, попадали под перекрестный огонь и платили за это пожизненными ранениями или своими жизнями.

— Голливуд, нам пора. До вертолета недалеко.

Она отстранилась, взглянув на меня. Для чего, я не был уверен. Взяв ее подбородок большим и указательным пальцами, я позволил большому пальцу подняться и нежно провел по ее нижней губе взад и вперед.

Она чуть не умерла. Это твоя вина, Рейн.

Осколки чего-то, чему я не мог дать названия, застряли у меня в горле, а грудь сдавило. Свет во тьме. Я бы никогда не позволил погаснуть этому.

Сделав размеренный, глубокий вдох, я переплел свою руку с ее, ведя ее по пути вместе с остальными мужчинами. Я следил за ней краем глаза, замечая, как она морщилась, пытаясь подавить это. Она была ранена, но скоро ей оказали бы помощь.

Сэм приветствовал нас по возвращении в вертолет, обеспокоенно взглянув на состояние всех них. Я поднял Пэрис, и в своей собственной зоне она пристегнулась в дальнем конце. Другие мужчины сделали то же самое. Я поймал Чиро как раз перед тем, как он вошел.

— Я только что получил уведомление об утечке ее медицинских записей. Когда это произошло? — спросил я.

— Когда мы ушли с рабочего задания, они набросились на нее. Мы вытащили ее оттуда, затем вошли в ее пентхаус и… — он замолчал, оставив остальное недосказанным, и сел в позу.

Последовав за ней, я пристегнулся к креслу, оставленному свободным рядом с ней. Через несколько минут мы вышли на траекторию полета и поднялись в воздух.

У меня было предчувствие, а я обычно не ошибался в таких вещах. То, что СМИ раскрыли то, что она скрывала, было отвлекающим маневром. Это поставило моих охранников в ситуацию повышенного риска, вызванного выбросом адреналина, чтобы вытащить ее оттуда в безопасное место. Естественно, это был ее дом. Они бы присматривали за репортерами и тому подобными стервятниками, не предполагая, что взрывчатка взорвалась бы с ней в качестве мишени.

Эта семья. Моя рука сжалась в кулак почти до боли. Они не будут счастливы, пока их собственная дочь, сестра, не будет похоронена. Я бы не допустил, чтобы это стало возможным. Не под моим присмотром.

Глава 32

Пэрис

Мое тело неудержимо тряслось, мышцы и суставы сводило судорогой. Я чуть не взорвалась! Срань господня. Я чувствовала себя так, словно попала в боевик. Не только это… но и то, что происходило раньше. Преследуемая папарацци, моя охрана благополучно доставила меня обратно домой.

Я сглотнула; сколько человек погибло? Я знала, что с охраной все в порядке. Но наверняка поблизости были и другие, на кого это подействовало.

Я видела разрушения, когда мы бежали, оставив аварийные службы охранять районы и оказывать помощь раненым.

Была ли я виновна в тех потерянных жизнях? Нет. Но я была их предполагаемой целью. Часть вины должна была пасть на меня. Мне нужно было знать. Я должна была что-то сделать. Отправить открытку, деньги — что угодно! Просто… что-нибудь. Не для того, чтобы загладить свою вину, а чтобы помочь тому, кто в этом нуждался. Пожалуйста, скажите мне, что никто из детей не погиб и не получил травм. Я не смогла бы с этим жить.

— На войнах под перекрестным огнем оказываются невинные жизни, — Рейн озвучил мои мысли через наушники.

— Это не делает это правильным, — я шмыгнула носом, отворачивая голову в сторону, эмоции переполняли меня.

— Ты права, это не так. Взваливать вину на кого-то другого тоже тебе не поможет. Все, что это делает — это толкает тебя по спирали, без возможности двигаться вперед.

Он говорил разумно. Но мой мозг не позволил этому просочиться. Не сейчас.

— Прямо сейчас я слишком потрясена, чтобы понять твои логические рассуждения, — объяснила я, снова переводя на него взгляд.

С мусором, небольшими царапинами и порезами на коже, в грязной одежде я, вероятно, выглядела неважно. Оглядываясь назад, я была так счастлива.

Ответы — я должна была их получить, чтобы быть в курсе, выяснить, было ли это разовым. Или я могла ожидать этого на постоянной основе. У меня никогда раньше не возникало подобных проблем с безопасностью. Несколько преследователей, несколько чересчур рьяных фанатов, переступающих границы и не понимающих, что я была личностью, а не ролью, которую я разыгрывала, но не это.

Я чувствовала, что это не имело прямого отношения ко мне и моей карьере, не в этом смысле, но в большей степени к тому, как я была связана с Рейном, и