Пламя под пеплом - Ружка Корчак

Перед полуночью получаем известие, что Генс ждет. Кто-то предлагает, чтобы ребята прихватили с собой оружие. Предложение отвергается. Выходят Ицик, Аба, Хина и Абраша. Остаются Рашка, Витка, Шмулик и я. Сидим и ждем, не размыкая рта. Девушки от усталости и напряжения задремывают. Через 20 минут входит полицейский (член ЭФПЕО Иосеф Хармац в полицейской форме) и зовет Шмулика. Выходят.

У нас, оставшихся в комнате, воображение лихорадочно работает. Что-то происходит. Шмулик не возвращается. А время идет. У нас нет больше сил ждать. Надо выяснить, что случилось. Мы с Рашкой спускаемся на улицу. Гетто окутано мраком. Улицы безмолвны. Ни живой души. Только на углу стоят полицейские, требующие предъявить "пассиршейн" - пропуск. Ищем Шмулика. Дошли до улицы Страшунь. Никого. Вышли на Рудницкую. Он стоит. У дома номер семь стоит Шмулик и смотрит на запертые ворота дома номер шесть на противоположной стороне. Там теперь находятся члены штаба

Товарищ, который пришел за ним, рассказал ему, что Деслер только что отправился к воротам гетто. Деслер, в полночь - к воротам гетто? В первый момент мы не можем понять связи между всем этим. Но уже отдан приказ мобилизовать товарищей. Выставить караулы. Объявить состояние готовности.

В воздухе носится еще никем не произнесенное слово "предательство". Затем мы отчетливо слышим стук сапог - к нам приближаются гестаповцы в сопровождении еврейских полицейских. Они входят в ворота шестого номера. Дворник отпирает. Мы слышим голос Левы, начальника охраны на воротах, приказывающего дворнику никого не пускать.

Все происходит молниеносно. Дорога каждая минута, секунда. Мы распределяем между собой обязанности. Рашка и Шмулик поднимут на ноги товарищей, которые проживают по соседству. У ревизионистов этой ночью вечеринка Там находятся Иосеф и некоторые другие бойцы ЭФПЕО. Кто то из нас должен остаться на месте и следить за квартирой Генса.

Я стою против запертых ворот Рудницкой 6. Силой мне туда не вломиться. Уговоры на дворников не подействуют. Внезапно я вспомнила про потайные переходы. Бегу на Рудницкую 16, оттуда на улицу Кармелитов 5. По свалке можно выбраться на Рудницкую 6. Тихо. Ярко светятся окна. Значит - там. Осторожно приближаюсь. Уверена, что где-то рядом полицейские, они не должны меня заметить. Я уже на ступеньках возле двери. На другой стороне двора замечаю полицейского, расхаживает, сторожит. Я прижалась к стене дома в ожидании и тревоге за этой дверью члены нашего штаба.

Улавливаю голоса, пытаюсь разобрать, но говорят по-литовски. Вдруг звук отворяющейся двери. Ныряю в сторону. Выходит гестаповец, держа оружие наизготовку, за ним спокойно шагает Ицик. На руках у него наручники. За ним литовцы. Я душу в себе крик и собираю все силы, чтобы не выдать себя. В этот момент желаю только одного: чтобы Ицик почувствовал мое присутствие, заметил меня. Я впиваюсь в него глазами - хочу передать взглядом, что мы наготове и не дадим его в обиду. Но он, глядя перед собой, безмолвно проходит. Все совершилось в мгновение ока. Ушли. И снова я одна на ступеньках. Я будто окаменела. Скрип отворившихся ворот возвращает меня к действительности. Вот они и вышли. От Рудницкой 6 до номера 16, где ворота гетто, идти недалеко. А если выведут за ворота - все пропало.

Во дворе движение усилилось. Полицейские мечутся с фонарями в руках. Но теперь мне все безразлично. Я бегу к воротам, отталкиваю дворника и выскакиваю на улицу. За мной стук шагов, крики. Я подбегаю к Рудницкой 7 с криком: "Товарищи! Командира арестовали! Все к воротам! Отбить его!" Окна во дворе распахиваются. Разбуженные высовываются, спрашивают, что произошло. Ответить некому. Все бегут и выскакивают на улицу. Шаги и крики: не выдадим командира!

Ицик услыхал голоса. Он понял смысл приближающегося топота. Он рванулся из рук конвоя и побежал в сторону голосов. Гестаповцы бросились за ним. Но тотчас же их схватили, повалили наземь, начали бить. В потемках мы с трудом различаем фигуры наших бойцов, дерущихся с охраной. А затем уже ничего не разбираем, кроме толпы, которая валит валом, а впереди бежит освобожденный Ицик. Он приказывает собраться на Ошмянской 3, где наши склады и наши товарищи.

Гетто наполняется полицейскими. Литовцы бегут по улице со стрельбой. Из окон в страхе выглядывают заспанные лица.

Столярные мастерские на улице Ошмянская 3 теперь в нашем распоряжении. Здесь сейчас находятся все, кого мы успели мобилизовать. Ицик мерит комнату широкими шагами. Руки у него еще скованы, но в голосе чувствуется спокойствие, когда он приказывает: "Освободить штаб! Мобилизовать всю организацию"

Горстка бойцов снова спешит на Рудницкую 6, вооружившись топорами. Впереди, с пистолетом в руке - Иосеф. Он готов на все: "Если командование арестовано, мы проникнем в квартиру Генса и свершим над ним суд!"

На Рудницкой 6 тишина. Только у Генса горит свет. Заглядываем в окна: они там. Напряженно ждем, впившись глазами в медленно отворяющуюся дверь. Выходят Хина, Хвойник и Аба. Они потрясены. От нас они узнают, что Виттенберг освобожден. Коротко рассказываем обо всем, что произошло. Это была засада. После того как гестапо увело Виттенберга, Генс объявил им: "Вы свободны". "Ты предатель, - сказали ему, - и поплатишься за это". Генс ответил:

"Я не мог поступить иначе - произошла измена. Козловский рассказал гестапо, что в гетто существует партизанская организация во главе с Виттенбергом. Я, Генс, в качестве представителя гетто был вынужден его арестовать".

Мы поняли, что так просто от Виттенберга не отступятся и что организация накануне роковых событий.

Под покровом ночи была проведена всеобщая мобилизация. Связные отрядов обходят дома всех бойцов ЭФПЕО, полиция тоже приведена в готовность. На улице Шпитальной во время проведения мобилизации арестовали Рашку с Виткой.

Штаб освещается. Теперь уже несомненно, что война объявлена, и обе стороны не отступят. Арест Ицика - предлог для начала борьбы ЭФПЕО перед полной ликвидацией гетто. Отряды направляются в условленные пункты, часть - в оружейные склады, другая - к штабу. Шмулик Каплинский со своей группой нападает на полицейские станции и отбивает наших задержанных товарищей. Полиция ошеломлена и почти не оказывает сопротивления. Печатаем на машинке воззвание к населению гетто. Напряжение этой ночи возрастает с каждой минутой. Поступают известия о том, что отмобилизована вся полиция. В 3 часа ночи Генс созывает совещание бригадиров; там же присутствуют могучие громилы из преступного мира. Генс использует это отребье в качестве вспомогательной полиции.

Командование решает укрыть Виттенберга в надежном месте. Светает. Полицейские стерегут на всех углах. Командира переодевают в длинное черное платье и платок. Выхожу с ним. Идем на улицу Страшунь 15 в хорошо замаскированную комнату-тайник. Перед домом - полицейский пост. Мы идем бодрыми шажками. Я держу руку Ицика в своей и чувствую, как она вздрагивает. Доходим до поворота. Полицейские с некоторой подозрительностью посматривают на странную пару. Мы продолжаем свой путь с независимым видом, что-то громко рассказываю семенящей рядом со мной "старухе". Прошли. Никто нас не остановил.