Вида своего защитник (СИ) - Сугралинов Данияр

Заметив это, Лекса, наблюдавшая за происходящим с кислым выражением лица, делано умилилась, поднялась и защебетала почти тем же тоном, с каким знакомилась со мной и Крисси:

— Картер, дорогой, может, ты познакомишь меня со своими друзьями?

Лекса и до этого вступала в разговор, но ее не замечали — Юто, Ирвин, Хоуп и Шак были слишком возбуждены встречей со мной. Сейчас же, когда ее реплику услышали, Лексу не просто заметили, она произвела фурор. Юто смутился и поклонился, бормоча извинения, щеки Ирвина зарделись, он приложил руку к груди и тоже начал путано извиняться и представляться, а Шак просто потерял дар речи и стоял, не в силах отвести глаз от Лексы.

— К-хм, — откашлялась Хоуп. Взгляд бывшей полицейской был далек от любезности, профессиональное чутье подсказывало ей, что она смотрит на преступницу. — А вы, собственно… кто, дамочка? — В ее тоне мне почудилась ревность, но, наверное, показалось.

Пришлось брать все в свои руки. Я представил им Лексу как Беверли Синклер, соратника по боям на Арене, любезно согласившуюся мне помочь в поисках друзей, потом объяснил, почему Кристина осталась на Сидусе, а после этого Лекса предложила Шаку и остальным показать ей их новые владения — устроить, в общем, короткую экскурсию.

«Поговори с Карповичем, — услышал я ее голос в голове. — Выясни, что именно рассказали юяй». Но я и без нее собирался заняться этим. Задание докопаться до мотивов юяй, выданное Верховным советом, никто не отменял.

Тем временем Шак уже вел Лексу туда, откуда появились друзья, Юто и Ирвин шли следом, и только Хоуп задержалась.

Вопросительно кивнула, глядя мне в глаза:

— Кэп, хотите поговорить с мистером Карповичем наедине? Или мне остаться?

Леонид Карпович, не проронивший за время этой бурной сцены ни слова, заговорил:

— Да, мисс Сауэрбранн, нам бы не помешало пообщаться с мистером Райли. Вы знаете о чем. Присмотрите пока за мужчинами и нашей гостьей.

Хоуп кивнула и, прежде чем уйти, обратилась ко мне:

— Картер, выслушай мистера Карповича. Я не такая умная, как он, но даже мне понятно, что дело серьезное. Что-то с этим Сидусом нечисто.

Когда она вышла, Карпович поднялся из-за стола, опираясь на руки. Было видно, как ему тяжело, даже это простое мышечное усилие далось ему непросто. Я подумал, что он хочет меня куда-то повести, бросился ему помочь, но он отказался.

Рухнув назад в кресло, он отдышался, знаком показал, чтобы я тоже сел, после чего объяснил:

— Я хотел, чтобы вы своими глазами увидели, до чего я дошел. Мне сложно не то что ходить, но даже просто стоять. Я умираю, мистер Райли, и медицина здесь бессильна. Любая медицина, даже неземная.

— Что с вами случилось?

— Прежде чем рассказать, должен объяснить кое-что. Уверен, это именно вы активировали артефакт Предтеч на Марсе. Уж теперь, зная опыт других цивилизаций, я уверен — вы коснулись его обнаженной плотью, чем позволили проанализировать свою ДНК. Тогда, разумеется, это нам было неясно, а вы то ли потеряли память, то ли почему-то не захотели с нами поделиться. Однако сам факт того, что вы пережили нападение внепространственных паразитов, о чем наши исследователи узнали только на Сидусе, оправдывает любые ваши действия. Вы пережили сильнейший шок.

Я не стал ни подтверждать, ни опровергать это, лишь повторил свой вопрос:

— Так что произошло с вами?

— Коррозия. — Он сделал паузу, потом повторил: — Коррозия, так мы назвали это состояние организма. Собственно, весь мой департамент внеземных технологий — фикция. В каком-то смысле он был создан с целью понять, что со мной происходит.

— И что же с вами происходит?

— Это началось на Марсе. Думаю, виной тому та проклятая пещера с артефактом Предтеч. После того как вы отбыли на Землю, я возглавил правительственную комиссию по расследованию произошедшего и помогал научно-исследовательской группе. Это строго засекречено, но вы должны знать: все, кто касался артефакта, как и я, заболели и уже отдали концы. — Его глаза увлажнились, лицо ожесточилось, и он повторил: — Отдали концы… Не считая вас, которому помогла активация артефакта, я последний выживший из всех, кто был в той пещере, причем смею предположить, причина в том, что, будучи в отчаянии, я посетил Сидус три года назад и, вложив все, чем владел, приобрел мод регенерации и омоложения.

— И мод не справился? — удивился я, усиленно думая, зачем он мне все это рассказывает. Кто я ему? К чему откровенность и исповедь?

— Почему же — помог. Но ненадолго. Некоторое время — недолго, но все же достаточно, чтобы я ощутил надежду на исцеление и вернулся на Землю, — я чувствовал себя абсолютно здоровым. Но коррозия вернулась и, словно набирая упущенное, ускорила мое разрушение. Каждая клетка моего тела в полной синхронизации со всеми остальными, причем неважно, новыми или старыми, медленно угасает, ее способности производить энергию и делиться снижаются.

— Вы не пробовали запросить помощь Разума?

Карпович издал горький смешок:

— Боже, конечно! Конечно, я пробовал обратиться к Разуму! Знаете, что он мне ответил, и это было до того, как я приобрел мод регенерации и омоложения? Он сказал мне, что я здоров и биологически даже моложе, чем на самом деле. Так оно и было, черт побери, я держал себя в форме, следил за диетой, отказался от всех радостей жизни — ровно до того дня, когда компания отправила меня на Марс! После этого я медленно умирал с каждым днем, и удивительно, что Разум этого не увидел!

Он выдохся, и, когда молчание затянулось, я решил перевести разговор на интересующую меня тему. К чему бы ни вел хозяин кабинета, я, конечно, не мог уйти от него, не попытавшись выяснить, что же на самом деле произошло тогда, десять лет назад, в марсианской пещере под кратером Скиапарелли.

— Раз уж вы заговорили на эту тему, может быть, объясните, что именно тогда произошло? Хорошо помню, как вы угрожали, что меня постигнет участь моих сослуживцев, Алекса Волошина и Джоанны Хаец, что дало мне повод думать, что вы и есть причина их гибели. Их, а может быть, еще и всей базы, когда отключилась подача кислорода.

— Мистер Райли, вы человек военный и знаете, что такое приказ…

— Только не говорите, что только выполняли приказ, — перебил я. — Вы гражданский, у вас был выбор, и даже у военных он всегда есть.

— Выслушайте, — устало прикрыв глаза, выдохнул он. — Я прибыл на Марс на том же самом транспортном шаттле, на котором улетели ваши сослуживцы на Землю. Помимо них и экипажа, в шаттле находилось еще более ста человек. То, что произошло, — несчастный случай. Сбой противометеоритной защиты или недосмотр персонала, неизвестно. Наши корабли того времени были хрупки, а техника ненадежна. В любом случае я понятия не имел, зачем меня перенаправили с Цереры, где я руководил нашей станцией на Марсе, пока лично не посетил пещеру с артефактом. К этому моменту ваши сослуживцы уже погибли. Уверяю, я не имею никакого отношения к этому несчастному случаю.

— И тем не менее вы запугивали меня этим несчастным случаем.

— Запугивал, — не стал отрицать он. — Потому что выполнял приказ руководства: любым способом выяснить, что же на самом деле случилось с вами и исчезнувшей научно-исследовательской группой. Когда добрые уговоры не подействовали, я включил недобрые. Вот и все объяснение.

— А кислород?

— Позвольте, я вам лучше кое-что покажу…

Покопавшись в коммуникаторе, он вывел голограмму записи, и я сразу узнал стандартные видеологи со шлема — было видно, что дело происходит в той самой пещере, только артефакт не матово-черный, как при мне, а мерцающий, оживший, и по нему бегут символы, похожие на рунические, иероглифы и арабскую вязь. В верхнем углу стояли дата и время записи: «11:39, 16 ноября 2101 года». Рядом было написано: «Карпович, Леонид».

— Это случилось примерно через три недели, после того как артефакт Предтеч был активирован, — пояснил Карпович. — Мой первый день на Марсе, когда я сразу по прибытии затребовал осмотра места происшествия. Смотрите… Вот я подхожу к артефакту, вот меня заинтересовало что-то на полу…