"Фантастика 2023-141", Компиляция. Книги 1-18 (СИ) - Черчень Александра

– Почему?!

– Я эгоист. Я не хочу делиться удовольствием с другими… а тем более с теми, кто не сможет оценить всю прелесть момента, поэтому наемные убийцы не вариант. Для них это лишь работа, а для меня кровная вендетта. Так что я жду… я терпелив.

Кожа мигом покрылась мурашками от этого спокойного обещания в голосе друга. Я не сомневалась, что Лель, если дорвется до своей цели, не успокоится, пока небеса Серебрянке не покажутся рубиновыми… от лопнувших в глазах капилляров. Руки не дрогнут.

Вопрос в том, принесет ли это шуту облегчение или, наоборот, уберет цель в жизни.

– Выпей, Юлька. Разговоры совсем неподходящие для этой замечательной ночи.

Я радостно присосалась к предложенной бутылке, но поперхнулась, услышав следующую фразу:

– Если захочешь, то потом продолжим. Я тебе даже могу показать инструменты, которыми планирую это сделать, и провести краткий ликбез на тему «Самые болезненные пытки в истории».

Я закашлялась, давясь вином и откровениями шута. Он похлопал меня по спине, проказливо подмигнул и, приобняв за плечи, обвел пустынную улицу широким жестом.

– Лучше подумай о том, что у нас с тобой второе свидание!

Поперхнулась повторно. Черт, не успеваю я за его полетом мысли и стремительными сменами тем.

– Э-э-э?!

– Первое было, когда мы по крышам гуляли! Второе проходит непосредственно сейчас – советую насладиться моментом. Кстати, ты помнишь, что происходит с порядочными девушками на третьем свидании?

У меня мигом всплыли в голове предположения, но я категорически отказалась их озвучивать. Впрочем, Лельер не постеснялся сделать это сам:

– Целуются, Юлечка, на третьем свидании! Це-лу-ют-ся! Ты готова? Какой ресторан мы выберем? Советую заказывать блюда без лука и чеснока…

Я только отмахнулась от этого бессовестного гада и, ускорив шаг, двинулась вперед. Навстречу грабежу и музею.

Лель не отставал, в красках повествуя о том, как он видит поцелуй, спрашивал, какое постельное белье я предпочитаю для свидания номер пять, и советовал не пренебрегать нижним кружевным. Я ответила, что непременно передам пожелания шута Феликсу, но не уверена, что он станет такое носить даже ради дружбы!

Шут закашлялся, давясь выпивкой, и бессовестно заржал. Очень хотелось треснуть мерзавца бутылкой по блондинистой башке! Удерживало только осознание того, что, скорее всего, он просто меняет тему. Как умеет. И, надо сказать, очень действенно. Настроение определенно скакнуло вверх!

К музею мы подходили уже веселые во всех смыслах этого слова, так как метров за пятьсот до него шут жестом фокусника выудил из-за пазухи железную фляжку и сделал оттуда несколько больших глотков со словами, что ему совесть не позволяет быть столь возмутительно трезвым в обществе пьяной женщины. И вообще – им ведет дружеская солидарность!

Так что мы шли под ручку. Я – шатаясь от выпитого и каблуков, а Лель – чисто по приколу.

– Тс-с-с-с! – чуть попридержал меня блондин. – Юлька, теперь наступает очень ответственная часть нашего мероприятия.

– Какая же? – воодушевленно спросила я.

– Щас увидишь! – щедро пообещали мне и увлекли в сторону высокого каменного забора.

После недолгих обшариваний за завесой из дикого винограда была обнаружена рассохшаяся от старости деревянная дверца. Ключа у Леля не было, но была магия. Тонкие пальцы засветились, и сияние перетекло на рыжий от коррозии замок, в котором что-то щелкнуло. Шут сильно дернул дверцу, и она распахнулась. На нас дохнуло затхлостью и холодом заброшенного помещения.

Как объяснил подельник, дверца вела в хозяйственные помещения, которыми давно уже никто не пользовался. Даже подсобная дверца давно заросла плющом. Через них легко можно было попасть на территорию музея.

Мастер зажег небольшой шарик, который взмыл к потолку и теперь, как привязанный, плавал за Лельером. Много света он не давал, но этого хватало для того, чтобы не споткнуться о прялки, табуретки, бочки и прочие антикварные предметы быта. Я споткнулась о какую-то запчасть, едва не растянулась на полу и начала ворчать о возмутительном обращении с предметами старины. Мне посоветовали вновь уделить внимание винишку, а то оставят тут и я не увижу того эпика, что несомненно произойдет в музее. Это было аргументом! Совету я последовала.

Темные помещения, коридоры, переходы, лестницы…

В воздухе пахло сыростью, мхом и землей. Свежо и приятно. Такие запахи я раньше ощущала только на экскурсии по пыточным подвалам какого-то европейского замка.

Я шла, мимолетно касаясь прохладной, влажной стены и прислушиваясь к тихому дыханию.

– Лель, где мы?

– По моим прикидкам, почти дошли до музея. Скоро закончится тайный ход.

– А как же окно второго этажа? – съехидничала я, припомнив изначальный план проникновения в особняк.

– Если тебе так хочется продемонстрировать навыки альпинизма на каблуках, то я с охотой составлю тебе компанию следующей ночью. А вернее, полюбуюсь из партера на это представление.

– Все тебе шутки шутить, – хмыкнула я, поняв, что он уже тогда выдвигал эту версию как бредовую и чисто посмеяться.

– Профессия, так сказать, обязывает-с, конечно, но наличие здравого смысла у объекта подшучивания еще никто не отменял.

Я уже думала обидеться, но не успела. Потайной ход закончился массивной дверью, обитой железом. Вновь тихое заклинание сорвалось с губ шута, но по металлу пробежали искры тока, и Лель с ругательством отдернул пальцы. Защита? По всей видимости. Но все меры предосторожности работников музея были на один зуб нашему верному служителю государя. Дверь стоически сопротивлялась взлому ровно полторы минуты, а после в замке что-то щелкнуло. Мастер осторожно коснулся массивной круглой ручки указательным пальцем и, удостоверившись, что она больше не жалится, смело потянул ее на себя.

В отличие от входа в тайный коридор, выход открывался без душераздирающего скрежета, готового выдать незадачливых грабителей. Петли тут, на радость нам, таки смазывали!

– Итак, Юлечка, я рад провести тебе маленькую обзорную экскурсию по не самой крупной, но от этого не менее значимой сокровищнице знаний и истории! – шепотом начал блондин, хватая меня за руку и таща за собой. – Когда еще выдастся случай? Итак, сейчас мы попадаем в залы, посвященные истории дворцовых переворотов.

– Нашел время!

Ковер под ногами глушил наши шаги, но стоило ему кончиться, как в ночной тишине раздалось громкое цоканье моих каблуков. Я панически заозиралась, ожидая увидеть, как отовсюду выползают в лучшем случае злобные стражи музея, а в худшем – неведомые мне и науке твари.

Спустя минуту мы оказались в первом большом зале, и светлячок, повинуясь воле Лельера, взмыл к потолку, заливая все вокруг мертвенным сиянием.

– А когда еще, солнце мое? Итак, зал первый. По правую руку ты можешь увидеть всю оригинальную обстановку кабинета Зигфрида Пятого. Тип он был неприятный, а потому отправить на тот свет его пытались с завидным постоянством. И вот в этом роскошном кресле он наконец-то сдох! А на ковре с подозрительным пятном умерла зарезанная им незадолго до смерти четвертая жена.

– Четвертая по счету?..

– По любимости, Юлька. Гарем он имел, бесстыдник. Притом мерли жены при весьма подозрительных обстоятельствах.

Я с ужасом покосилась на скелет в короне и с кубком в руке, который уже вечность улыбался узорчатому потолку. На богатом светлом ковре с длинным ворсом и правда чернела какая-то подозрительная лужа, а рядом с ним лежало закутанное в ткани тело.

– Вы тут натуралистичные постановки устраиваете, что ли?!

– Лучший музей, говорю же! Максимальное погружение! Они еще не раз подавали заявки, чтобы позволили покрывать экспонаты искусственной пылью и паутиной, но Гудвин не разрешил.

– А что так?

– Шадир на дыбы встал. Заявил, что не позволит портить такое количество дорогущей антикварной мебели.

Погружение действительно было максимальным. За недолгое путешествие по трем залам я успела ознакомиться почти со всей историей Малахита до воцарения Гудвинов. Надо заметить, что правители тут раньше были один другого краше. Я успела увидеть макеты спален, кабинетов, гостиных и даже одной ванной комнаты. Везде были скелетики в разнообразных позах, некоторые даже повешенные, и таблички, на которых было любовно, в подробностях расписано, как же они дошли до жизни такой. А вернее, до финала этой самой жизни.