"Фантастика 2023-178". Компиляция. Книги 1-25 (СИ) - Первухина Надежда Валентиновна

Повозка катила по неширокой улице, сплошь застроенной деревянными двухэтажными домиками с балконами, пристройками, крытыми галереями... Они могли бы показаться красивыми, если б не были такими ветхими. Однако и здешние жители, видимо, старались кое-как приукрасить свои невыразительные жилища: тут и там краснели гирлянды бумажных фонариков, покачивались на ветру узкие полоски ткачи с выведенными на них иероглифами удачи, процветания и счастья (впрочем, тогда Мэй еще не были известны значения иероглифов). Скоро скромная улица сменилась улицей побогаче — чувствовалось, что здесь к предстоящему празднику Нового года готовятся с размахом и не жалеют денег. Всюду висели гирлянды из флажков и фонариков; на каменных стенах высоких домов яркими красками сверкали праздничные росписи, на углах загнутых вверх крыш гордо восседали золоченые деревянные драконы — хранители очага. Над богатой улицей витал аромат жареного мяса, пряностей, свежей выпечки и еще чего-то неуловимо вкусного, торжественного, праздничного... Мэй вопросительно поглядела на Хозяйку Люй, и та правильно поняла ее немой вопрос.

— Нет, — сказала Хозяйка Люй. — Мой дом на другой улице.

Повозка свернула, и у Мэй восхищенно вспыхнули глаза: вот красота! Как будто они попали на театральное представление, вроде тех, что раньше давали в императорском дворце!

Вся улица была застроена изящными расписными домиками-башнями о двух и даже трех ярусах. На окнах, дверях и балконах этих домов красовались ковры самой яркой, пестрой и вычурной расцветки. Над входом в каждый дом висели серебряные колокольчики и букеты матерчатых цветов.

— Красиво? — спросила у девочки Хозяйка Люй.

Та кивнула.

— Да, — непонятно сказала Хозяйка Люй. — Это красота, которую все замечают. И платят за нее всего лишь деньгами...

На расписном балконе самого большого дома-башни появилась очень красивая девушка в блестящем наряде цвета персиков. Она увидела повозку и, всплеснув руками, закричала:

— Эй, подружки! Наша госпожа приехала!

Тут же отовсюду послышался гомон, смех и болтовня. Мэй непонимающе взглянула на Хозяйку Люй.

— Что ж, — сказала та, — вот мы и прибыли. Все дома на этой улице принадлежат мне. Впрочем, не только дома... Но довольно разговоров. Пора нам отдохнуть с дороги.

Хозяйка Люй взяла Мэй за руку и вошла с нею в дом.

Едва Мэй попала внутрь, как ей показалось, будто на нее обрушился весенний день — до того кругом было тепло, ярко и празднично! Мэй растерянно огляделась... Какая большая зала, пожалуй, не меньше тех, что были в батюшкином дворце! Полы кругом устелены коврами, повсюду разбросаны вышитые подушки для сидения; на лежанки-каны небрежно брошены шелковые и парчовые покрывала. Сияет множество светильников, курильницы струят сладкий аромат... В золоченых вазах томятся роскошные цветы, полупрозрачные занавески таинственно покачиваются; на ширмах вышиты прекрасные обликом феи... Но девушки, что обступили Хозяйку Люй и маленькую Мэй, были, пожалуй, еще прекрасней небесных фей. Все они были разряжены в пух и прах, не пожалели ни пудры на щеки, ни золотых шпилек — в прически. Из всех красавиц выделялась одна — стройная, грациозная, в темно-синей атласной кофте и розовой складчатой юбке, — она с поклоном подошла к Хозяйке Люй и на уровне бровей преподнесла гой кубок с вином.

— Добро пожаловать, госпожа, — сказала девица. Хозяйка Люй осушила кубок, удовлетворенно улыбнулась:

— Отменно! Ну, здравствуйте, мои сороки. Как повивали здесь без меня?

Девушки наперебой загомонили, утверждая, что жили славно.

— У нас каждый день гостей не счесть!

— Весельчаки-сюцаи после сдачи государственного экзамена пируют только с нами! Деньгами сыплют бессчетно, всякую рассудительность потеряли!

— Чиновники городской палаты мер и весов прислали к Новому году четыре больших бамбуковых короба сластей и каждой из нас — по куску шелка и парчовому поясу! А вам, госпожа, сановник Удэ Второй прислал чудесной красы ожерелья, браслеты, головные украшения — целую шкатулку!

— Довольно вашей болтовни! — отмахнулась Хозяйка Люй. — Вы и впрямь сороки — трещите без умолку. Лучше взгляните, кого я вам привезла.

Взоры всех девушек немедленно обратились к Мэй.

— Хорошенькая, — сказала одна. — Просто весенний цветочек на горном лугу.

— Чересчур худенькая, — заметила другая.

— Видно, что из семьи бедняков, — добавила третья.

— Может, станет хорошей служанкой? — предположила четвертая.

— С такими маленькими ножками она в служанки не годится, — решила пятая. — Чиновники городской Палаты любят девочек с крохотными ножками, но она совсем еще дитя!

— Замолчите, болтушки! — прикрикнула Хозяйка Люй. — От вашего гвалта у меня голова разболелась. Сестрица Гуан, тебе, как самой старшей и разумной я поручаю заняться этой девочкой. Ее зовут МЭй она немая, но понимает все, о чем говорят. Искупай ее, накорми, подбери одежду. Пусть Мэй покуда побудет у тебя в ученицах, а придет время, и мы решим кто заплатит золотом за то, чтобы сорвать ее бутон.

Сестрица Гуан, та самая красавица в синей кофте поклонилась Хозяйке Люй, а затем присела на корточки перед испуганно застывшей Мэй.

— Не бойся меня, милая девочка, — сказала Гуан. Поверь, тебе будет здесь хорошо.

— У нас здесь все равно что женский монастырь! — засмеялась одна из девиц.

— Да, и мы поклоняемся здесь Священной Похоти! — добавила другая. — Службы служим день и ночь, не вставая с кроватей!

— Перестаньте, — нахмурилась Гуан. — Что за кощунство? Идем, дитя.

Сестрица Гуан отвела Мэй в свою комнату. Здесь все говорило о том, что хозяйка комнаты — женщина, понимающая толк в изящных искусствах. На стенах висели четыре великолепные картины, изображающие цветение сливы, бамбуковую рощу, ветвь сосны и кроваво-красные цветы гардении... Под картинами стоял чайный столик, весь в резных узорах и капельках граненого стекла. За ширмой, украшенной бархатными цветами, стояла широкая кровать красного дерева, убранная так роскошно, что казалось, на ней достойна спать высокородная сановница... Возле кровати располагался небольшой продолговатый шкафчик, а на нем лежала лакированная флейта и цинь — струнный инструмент, звуки которого напоминают плач улетающих от осени журавлей. Мэй засмотрелась на музыкальные инструменты — ей вспомнилось, как матушка иногда по просьбе отца играла на цине длинные нежные мелодии. А еще матушка иногда учила Мэй, как играть ее любимую песню «За далекой рекой». Мотив песни был прост, Мэй быстро выучила его и помнила до сих пор... Сама не своя, Мэй подошла к шкафчику и коснулась струн циня дрожащей рукой.

— Ты знаешь, что это за инструмент? — тут же спросила у Мэй красавица Гуан.

Мэй кивнула. Неожиданно она почувствовала, что больше не может плакать. Всю ее заполняла печаль, но эта печаль не терзала сердца, не порождала горечи и боли...

— Может быть, ты умеешь играть на цине? — снова спросила Гуан девочку. — Впрочем, что я спрашиваю. По твоим глазам все видно. Возьми инструмент, Мэй. Сыграй то, что знаешь.

Мэй взяла цинь так, словно это было гнездо с уснувшими птенцами иволги. Перебрала струны, и мелодия, так долго хранившаяся в ее душе, наполнила комнату.

За далекой рекой, За неведомой горной грядой, За последней преградой И за светом последней луны Есть блаженный покой, Есть таинственный сад золотой, Есть края без досады, Но отсюда они не видны. За стеной облаков, За сверкающим звездным мостом, За бездонным ущельем, За покровом святой тишины Есть края без грехов, Но никто вам не скажет о том. Есть края для веселья, Но отсюда они не видны. За небесным причалом, Где крылатая дремлет ладья; За глухим снегопадом, За кровью минувшей войны Есть края без печали, Без горечи и без вранья. Есть края, где нам рады, Но отсюда они не видны.