Бог войны - Дэвид Вебер

Как жаль, что мы упустили возможность осмотреть город во время нашего последнего визита к Пурпурным лордам, Базел, - беспечно сказал Брандарк. - Ты мог бы убить еще пару дюжин домовладельцев, прежде чем поджечь его!

Базел фыркнул и дернул ушами при виде Кровавого Меча, затем снова посмотрел на Дэггерэкса.

- Думаю, мы немного ушли в сторону, мастер Брейас?

- Да, это так. - Маг виновато улыбнулся. - Каким бы ни был мой опыт в Борталике много лет назад, опыт агента герцога Кэсвала там гораздо более свежий, и герцог специально попросил Заранту передать его вам. Она сказала мне, что уже в пути письменное сообщение с более подробными сведениями, но ее отец хотел, чтобы вы как можно скорее получили то, что можно было бы назвать главными моментами отчета его агента о его последней поездке вниз по реке в Борталик. На самом деле, он специально попросил вас передать их вашему отцу, Килтандакнартасу и барону Теллиану.

- А? - Базел навострил уши, и Дэггерэкс невесело улыбнулся.

- Герцог Кэсвал никогда не был особенно популярен среди Пурпурных лордов. Он слишком независим, чтобы устраивать их в лучшие времена, и он не скрывал своего подозрения, что "неизвестные стороны" среди Пурпурных лордов, без сомнения, действовавшие без ведома какого-либо официального лица Пурпурного лорда, конечно, были непосредственно ответственны за то, что чуть не случилось с Зарантой. Что с ней случилось бы без вас двоих и Венсита. Это поставило его в ряды противников Борталика, и они достаточно часто наказывали его за это, поэтому его агент не был особо удивлен, когда они решили вызвать его и пригрозить ему возмездием, если герцог Кэсвал на этот раз не будет придерживаться линии. Если уж на то пошло, говорит Заранта, ее отец придерживается мнения, что Пурпурные лорды знают о вашей связи с Джашаном. Они не уделяют большого внимания тому, что происходит здесь, в королевстве, но, похоже, они, по крайней мере, определили, кто стоит за проектом канала Дерм, и в этом направлении вы были немного более заметны, чем большинство людей. Эта песня о вас довольно популярна среди экипажей торговых судов империи Топора и особенно, по какой-то причине, по-видимому, среди экипажей торговых судов острова Марфанг. Похоже, они получают особое удовольствие от того, что поют ее там, где ее, скорее всего, услышат уши Пурпурного лорда, так что даже Пурпурному лорду не составит большого труда свести тебя, Заранту, и твоего отца вместе.

Базелу удалось не смотреть на Брандарка, но это было нелегко, когда Кровавый Меч поджал губы, пристально посмотрел на ветви дерева, под которым они стояли, и беззвучно присвистнул.

<На этот раз я собираюсь наступить на него>, - сказал Уолшарно.

<Да, ну, на этот раз я не так настроен, как обычно, останавливать тебя, и это факт>, - ответил Базел.

- Итак, они решили, что если кто-либо в империи Копья, вероятно, будет поощрять канал, то это будет Кэсвал, - сказал он вслух, и Дэггерэкс кивнул.

- Во всяком случае, таково заключение герцога. И они также были совершенно ясны в своих намерениях. Любой, кто осмелится торговать напрямую с империей Топора, что любезно предоставляет ваш канал, будет подвергнут эмбарго в Борталике. Все движение вверх по реке к этому дворянину будет перекрыто.

- Немного похоже на то, чтобы отрезать себе носы назло своим лицам в этом, вам не кажется? - с усмешкой вставил Брандарк. - Мне кажется, что это, скорее всего, побудило бы преступника переключить всю свою торговлю на новый маршрут.

- Не сомневаюсь, что так и будет, - признал Дэггерэкс. - Однако, были также некоторые предположения, менее явные, конечно, о том, что новому маршруту, вероятно, будут серьезно угрожать пиратство и несчастные случаи в судоходстве. Что, как они указали агенту Кэсвала, вероятно, окажет неблагоприятное влияние на страховые тарифы. И, наконец, была очень явная угроза, что они конфискуют все деньги людей империи Копья, вложенные в Борталик или любое другое торговое предприятие Пурпурных лордов, если инвесторы воспользуются новым маршрутом. И, конечно, в то же время, все долги любого копейщика, достаточно глупого, чтобы сделать такое, будут немедленно предъявлены их кредиторами.

Ухмылка Брандарка исчезла, и Дэггерэкс кивнул.

- Учитывая, сколько типичный дворянин-копейщик уже задолжал Пурпурным лордам, это действительно может превратиться в очень мощную угрозу. И если бы я был кем-то вроде герцога Кэсвала, я бы не пренебрегал этими историями с пиратством и "несчастными случаями", - сказал Дэггерэкс. - Как я уже сказал, принц Базел, я понимаю, почему мой кузен не желает вмешиваться в ссору барона Теллиана с бароном Кассаном, и у меня нет намерения делать что-либо, что могло бы втянуть его в это или даже показаться втянутым. Но, говоря исключительно от своего имени и от имени очень дорогого друга и ее отца, я думаю, что для вас было бы разумно очень внимательно изучить любую... связь между Кассаном, Речными разбойниками и Пурпурными лордами. И если бы я был на вашем месте, - выражение лица мага было мрачным, - я бы не был так сильно удивлен, обнаружив, что где-то в этой смеси также хоронятся один или два волшебника.

Глава пятнадцатая

Лиана Хэйнатафресса попыталась проанализировать свои чувства, наблюдая за знакомыми башнями, неуклонно поднимающимися на фоне горизонта с расположения замка Хиллгард на гранитном выступе, возвышающемся над Балтаром. Бутс мягко и размеренно двигался под ней, и она наблюдала, как его подвижные уши поворачиваются, навострившись в предвкушении. В его настроении не было особых сомнений, с нежностью подумала она, наклоняясь, чтобы положить руку ему на плечо. Это была земля, где он был рожден и воспитан, приучен к седлу, прожил половину своей жизни и впервые стал ее конем, и он чувствовал это возвращение домой в своих костях так же верно, как и она.

И все же между ними была разница, и она чувствовала, как она вырисовывается перед ней, даже когда Хиллгард подбирался все ближе и ближе, потому что Бутс мог быть уверен в его радушии. Возможно, ему и не повезло, что он принадлежал к группе "нехороший позор дочери" Хиллгарда, но это была не его вина. Никто не посмотрел бы на него косо или не почувствовал бы себя неловко и неуравновешенно, пытаясь справиться с тем, во что превратилась та же самая дочь.

Она снова почувствовала это, ту тоску по месту, где она тоже родилась и прожила больше двух третей своей жизни. Ради