Warhammer: Битвы в Мире Фэнтези. Омнибус. Том I - Гэв Торп

— Ты. Проводи меня к послу Тугенхейму. Немедленно!

Человек поспешно кивнул и распахнул двери посольства. Когда он исчез в проеме, Каспар обратился к Курту Бремену:

— Ты и Валдаас пойдете со мной. Остальных оставь здесь присматривать за повозками. Нам придется кое-чем заняться.

Бремен отдал приказ рыцарям и последовал за Каспаром и стражником внутрь.

И внутри посольство провоняло запустением, небрежность и опустошенность чувствовались здесь еще сильнее, чем снаружи. Гостей встретили голые, обшитые досками стены, вытертый паркет, с которого, очевидно, когда-то сорвали ковер. Часовой неохотно зашагал вверх по широкой лестнице, Каспар, Бремен и Валдаас следовали за ним. Страж истекал потом. Каждое его движение было каким-то вороватым и нервным. Как и на первом, на втором этаже посольства не наблюдалось никакого убранства. Они прошли по широкому коридору, невольно громко топая по голым половицам, и, в конце концов, оказались возле двери, покрытой затейливой резьбой.

Охранник показал на дверь и, заикаясь, пролепетал:

— Это кабинет посла. Но он… ну, у него гость. Думаю, он предпочел бы, чтобы его не беспокоили.

— Значит, сегодня не его день, — фыркнул Каспар, поворачивая ручку и рывком открывая дверь.

Он вошел в комнату настолько роскошную, насколько убогим было остальное здание. У одной стены возвышались огромный дубовый письменный стол и застекленный шкафчик с напитками, у другой, напротив зажженного каменного камина, стояли два шикарных кожаных кресла. В этих креслах сидели два человека, один из которых, грузный, смуглый, с висящими усами, несомненно, был кислевитом. Он наслаждался ароматом налитого в бокал бренди и сигарой, поэтому взглянул на Каспара и рыцарей с весьма умеренным интересом. Второй мужчина, тонкий как хлыст, в красно-синем камзоле, вскочил со своего места; лицо его напоминало сейчас маску притворного бешенства.

— Именем Сигмара, кто вы такие?! — требовательно спросил он пронзительным голоском. — Какого дьявола вы делаете в моих личных покоях?! Убирайтесь, да будут прокляты ваши очи, или я позову стражу!

— Давай, Тугенхейм, зови, — невозмутимо отозвался Каспар, — если это все, что ты можешь сделать. Сомневаюсь, что оружие хотя бы одного из десяти твоих людишек не рассыплется в прах, столкнувшись с броней моих рыцарей.

Бремен шагнул вперед, положив руку на рукоять меча. Посол Тугенхейм побелел как полотно при виде двоих вооруженных рыцарей и шкур, накинутых на их плечи. Он скосил глаза на сидящего человека и облизал губы.

— Кто вы?

— Рад, что ты спросил, — сказал Каспар, протягивая Тугенхейму тот же самый свиток, который он недавно показывал привратнику. — Мое имя Каспар фон Велтен, и это все объяснит.

Тугенхейм взял документ, сломал печать и быстро просмотрел содержание текста. Читая, он качал головой, губы его безмолвно шевелились.

— Я могу ехать домой? — прохрипел он, задыхаясь, и тяжело рухнул в свое кресло.

— Да. Ты отозван в Альтдорф и должен покинуть эту страну сразу, как только соберешь свое имущество. Настают темные времена, Андреас, и я не думаю, что ты готов встретиться с ними.

— Нет, — горько согласился Тугенхейм. — Но я пытался, я правда…

Каспар заметил, что Тугенхейм то и дело кидает унылые взгляды на сидящего кислевита, и, переключив внимание на этого дородного мужчину, спросил:

— Сэр, не будете ли вы так любезны и не доставите ли мне удовольствие, назвав свое имя?

Человек поднялся, и Каспар вдруг осознал, насколько тот огромен. Мужчина этот обладал широченными медвежьими плечами и налитыми, рельефными мускулами. Живот, правда, вяловат, но физическое превосходство этого великана неоспоримо. Бремен подвинулся ближе к Каспару, угрожающе уставившись на мужчину, который снисходительно ухмыльнулся рыцарю.

— Конечно. Я Василий Чекатило, друг посла.

— Теперь посол я, и я никогда не слышал о тебе, Чекатило. Так что, если у тебя нет ко мне никакого дела, боюсь, я вынужден просить тебя покинуть помещение.

— Ты мал, но говоришь славно, — пробасил Чекатило. — Особенно когда за твоей спиной стоят эти сияющие солдаты.

— А ты — жирный толстяк, не понимающий простых просьб.

— Ты меня оскорбил, — расхохотался Чекатило.

— Да, — кивнул Каспар. — Оскорбил. И что?

Чекатило ухмыльнулся и наклонился к нему:

— Я не из тех, кто забывает оскорбления, фон Велтен. Я могу быть хорошим другом тем, кто помнит об этом. Глупо с твоей стороны превращать меня во врага.

— Ты угрожаешь мне в моем собственном посольстве?

— Не совсем… посол, — улыбнулся Чекатило, осушил до дна бокал бренди и затянулся сигарой.

Он выдохнул дым в лицо Бремена и засмеялся, когда окутанный голубоватым облаком рыцарь поперхнулся. Затем он небрежно уронил окурок на пол и вдавил его в ковер тяжелым сапогом.

Каспар шагнул к Чекатило и прошипел:

— Убирайся отсюда. Живо!

— Как пожелаешь, — хмыкнул Чекатило. — Но предупреждаю тебя, в Кислеве я человек могущественный. Лучше тебе не забывать об этом.

Чекатило протиснулся мимо Курта Бремена к двери и издевательски отсалютовал ему, прежде чем со смешком удалиться. Каспар проглотил подступивший к горлу ком гнева и повернулся к Валдаасу, показав на Тугенхейма:

— Проводи господина в его покои, и пусть твои слуги помогут ему упаковать вещи. Он останется здесь, пока мы не организуем его отправление обратно в Альтдорф.

Рыцарь отдал честь командиру и махнул Тугенхейму, приглашая того следовать за ним. Тугенхейм поднялся с кресла.

— Я не завидую тебе, фон Велтен. Это место — рай для бандитов и воров, здесь царят такой произвол, беспорядок и непочтение к закону, что после заката никто не осмеливается гулять по улицам без многочисленных сопровождающих.

Каспар кивнул и сказал:

— Тебе пора, Андреас.

Тугенхейм слабо улыбнулся:

— На все воля великого Сигмара.

С этими словами он вслед за Рыцарем Пантеры вышел из комнаты.

Каспар опустился в кресло и обеими руками потер лоб. Бремен встал возле камина и снял шлем, сунув его под мышку.

— Что теперь, посол?

— Мы приведем здесь все в порядок и сделаем так, чтобы пост стал достоин Империи. Приближается война, и мы должны быть готовы к ней.

— Непростая задачка.

— Да, непростая, — согласился Каспар, — но именно поэтому меня и прислали сюда.

Когда Каспар отложил перо и внимательно перечитал то, что только что написал, уже наступила ночь. Вроде все верно; не желая допустить промаха и размазать чернила, он присыпал лист песком, затем осторожно свернул бумагу и запечатал свиток каплей красного воска. Прижав к мягкому сургучу печатку с двухвостой кометой, он отложил письмо в сторону.