Рыцарь из ниоткуда - Александр Александрович Бушков

покрупнее калибром обязательно постарался бы остаться при дворе и сделать там карьеру — с таким-то послужным списком…

— Садитесь, — кивнул Сварог. — Как вас зовут, я уже знаю. Как зовут меня, вы не можете не знать. Так что постараемся говорить кратко без лишних дипломатических красивостей, у меня много дел… — он усмехнулся. — Граф, как вы считаете, оказанный вам прием — суховат?

— Иного и ожидать не следовало, ваше величество, — едва заметно пожал плечами молодой посол.

Излишнего подобострастия в его тоне не наблюдалось, что Сварогу понравилось.

— Рад, что вы это понимаете, — сказал он бесстрастно. — В конце концов, вы до последнего времени представляли здесь страну, которую можно считать первой в списке врагов Глана… Поэтому отношение к вам будет не то чтобы враждебное, но определенно настороженное. И не только оттого, что вы из Горрота. История сама по себе, мягко говоря, удивляет. Крайне редко случается, чтобы убежища просили послы… А потому, думается мне, я вправе потребовать от вас полной откровенности. Или вы считаете иначе?

Молодой человек сказал почтительно, но твердо:

— Тысячу раз простите, ваше величество, но я не намерен выдавать доверенных мне государственных тайн. Это было бы против чести…

Сварог откровенно ухмыльнулся:

— Изъясняясь высоким слогом старых романов, такие взгляды делают вам честь… Не волнуйтесь. Никто не собирается требовать от вас каких-то тайн, это и в самом деле против правил… к тому же, простите уж, но вы и знать не можете никаких таких особенных тайн, не правда ли? Здесь, мы оба с вами прекрасно знаем, провинциальная глушь, захолустье… Речь о другом. Согласно закону об убежище вы обязаны подробнейшим образом изложить мотивы, толкнувшие вас на этот поступок. Обычно это полагается делать письменно, бумаги долго странствуют по инстанциям, поднимаясь снизу вверх, пока не попадут к королю на стол. Но в вашем случае обернулось так, что мы оба избавлены от бюрократической канители. Или вы предпочитаете обычную процедуру?

— Это было бы глупо, ваше величество, — сказал бывший посол. — Коли уж мы оказались с вами лицом к лицу… Мне хотелось бы закончить все быстрее, — он впервые проявил нервозность, улыбка была вымученной. — Жена места себе не находит, да и я никак не могу оставаться хладнокровным…

— Вот и прекрасно, — сказал Сварог. — Здесь, как мне объяснили, есть процедурные тонкости… Всякий беглец вправе просить убежища… но король, в данном случае я, не обязан предоставлять его всякому, кто о том попросит. Вам это должно быть известно?

— Разумеется, ваше величество.

Неторопливо, словно сам с собой рассуждая вслух, Сварог продолжал:

— Согласно букве закона, я могу дать вам убежище, а могу и отправить назад… а там уже, несомненно, знают, что вы бежали. Насколько я понимаю, вы со вчерашнего утра числитесь государственным изменником. Человек попроще мог бы отделаться тюрьмой или каторгой, но полномочный посол… Для вас возвращение не может закончиться иначе, нежели плахой. И вы, собираясь бежать, должны были прекрасно это понимать… Не так ли?

— Конечно, я это прекрасно понимаю…

— Вот тут-то и начинается главная интрига, я полагаю, — сказал Сварог. — В таких случаях шансов примерно поровну. Вы пошли на такой шаг, прекрасно понимая, что в случае отказа потеряете голову. Чтобы идти на такой риск, нужны чрезвычайно веские мотивы… Которые я обязан знать. Итак, что вас толкнуло?

Не отводя взгляда, граф тихо произнес:

— Да просто-напросто осознание того, что голову я могу потерять в любом случае…

— А вот это уже крайне интересно, — сказал Сварог. — Это надо понимать так, что на родине в самое ближайшее время вам все равно грозила плаха?

— Крепко подозреваю…

— Интересно, с чего бы вдруг? — усмехнулся Сварог. — Стахор, конечно, мой враг, но я всегда старался составить о нем объективное мнение. Врага нельзя оглуплять, недооценивать, закрывать глаза на его сильные стороны и положительные качества, если они есть. Его надо представлять себе достовернейше. О Стахоре я немного знаю. Вот уж на кого он не похож, так это на тупого тирана, рубящего головы из чистой прихоти. Ну в чем таком вы могли провиниться, восемь лет сидя вдали от родины? Или все же крепко провинились? В заговоре каком-нибудь участвовали, и все провалилось?

— Ничего подобного.

— Вот и рассказывайте, — сказал Сварог. — Подробно, но не растекаясь мыслью по ненужным мелочам, — он присмотрелся к собеседнику, прищурился. — Я вижу, вы волнуетесь… Может быть, кубок вина для храбрости? Я распоряжусь.

— Нет, благодарю вас, ваше величество. Не нужно. Я, конечно, волнуюсь, но не только в волнении тут дело… Я пытаюсь подобрать надлежащие формулировки, точные и исчерпывающие, а это, поверьте, нелегко…

— Вы же дипломат, — сказал Сварог без улыбки. — Должны уметь не только запутывать дело при необходимости, но и… формулировать. Точно и исчерпывающе. Например, когда отправляете домой посольские донесения. За восемь лет вы их столько должны были составить…

— Да, конечно. И все же, все же… — он рывком поднял голову, напрягся. — Если кратко… В Горроте, ваше величество, два последних года что-то очень и очень неладно. Я имею в виду в первую очередь королевский двор и самого короля. За пределами дворца, насколько я могу судить, продолжается самая обычная жизнь, прежняя. А вот внутри… Ваше величество, должен сразу предупредить: многое из того, о чем я буду говорить — не точные факты, а мои домыслы, догадки, попытки что-то проанализировать и свести в систему…

— Буду это учитывать, — кивнул Сварог. — Излагайте.

— Полагаю, ваше величество, мне не следует подробно рассказывать историю своей жизни? — он бледно улыбнулся. — Я прекрасно осведомлен о деловых качествах глэрда Баглю, у меня было достаточно времени, чтобы оценить его по достоинству. А потому не сомневаюсь: у вас уже есть мое достаточно полное жизнеописание…

— Не буду отрицать, — сказал Сварог без улыбки. — Что же, обычная практика… Да, можно сказать, что жизнеописание ваше достаточно полное. Итак… Ваша формулировка меня устраивает. В Горроте, точнее, в королевском дворце, два года творится что-то неладное… У этого «чего-то» есть точный срок? Точно определенная точка отсчета? День? Дата? Ну, как с каким-нибудь мостом — ночью он еще стоял, а утром обрушился…

— Понимаю, ваше величество… — лицо графа было хмурым и напряженным. — Даже если и есть такая точка, мне она неизвестна. Просто-напросто мне с определенного момента стало казаться, будто происходит что-то неладное. Далее я лишь укреплялся и укреплялся в этом убеждении. И наконец, когда приехал…

— Нет уж, конец пусть будет в конце, — решительно сказал Сварог. — Давайте с начала, так оно будет вернее… Что, как, почему…

— Так вот… Я был вдали от Горрота, и потому никак не могу определить точно, когда там