Антология советского детектива-45. Компиляция. Книги 1-22 (СИ) - Семенов Юлиан Семенович

– Здравствуйте, товарищ дежурный. Есть новости?

– У меня тут в журнале записано, что вы просили докладывать вам о странных происшествиях. Так?

– Так, так! Что-нибудь есть?

– Не знаю, как вы на это посмотрите, но, на мой взгляд, дело самое что ни на есть странное.

– Так, так! Слушаю…

– В цирке питона украли, товарищ Люсин! Понимаете?

– Да. Ну и что?

– Как «ну и что»? – обиделся дежурный. – Очень странное происшествие. Непонятно, кому этот питон мог понадобиться?..

– А он не сам, часом, уполз? – осторожно высказал предположение Люсин.

– В том-то и дело, что нет! Клетка взломана. Сейчас оперативная группа выезжает. Вы не заинтересуетесь?

«Только змей искать мне еще не хватало…»

– Спасибо, что сообщили, товарищ дежурный. Но это не то, что нас интересует. У нас по части икон, искусства, вообще древней истории. Понимаете?

– Ну как знаете!.. В случае чего будем держать в курсе.

– Большое вам спасибо. – Люсин положил трубку и рассмеялся.

– Чего это вы? – удивленно спросил вернувшийся Шуляк. На руке у него был плащ.

– Питона в цирке украли, – все еще смеясь, объяснил Люсин. – Представляете? Это ж надо уметь!

– Действительно… – покачал головой Шуляк. – Какие будут распоряжения?

– Мы сейчас с вами поедем в гости к одному художнику. – Люсин набрал по внутреннему номер гаража. – На Малую Бронную. Дело в том… Гараж? Минуточку, – он кивнул Шуляку, – Люсин говорит. Машину, пожалуйста. Сейчас… Пошли. По дороге все объясню. – Он быстро убрал все со стола. Запер ящик. Спрятал документы в сейф.

– Кто там? – робко спросил чей-то тоненький голосок, когда они позвонили в квартиру № 6.

– Отворите, пожалуйста. Мы к Виктору Михайловичу, – ответил Люсин.

– А его нет дома.

– Вот как? Когда же его можно будет застать?

– А кто его спрашивает?

– Да отворите же! – возмутился Шуляк. – Мы но важному делу. Нельзя же разговаривать через дверь!

– Ничего не знаю, – отозвались по ту сторону двери. – Виктора Михайловича нет дома.

– Когда он будет? – опять спросил Люсин.

– Не скоро, не скоро. Он уехал.

– Уехал? – озадаченно переспросил Люсин, а Шуляк состроил ему назидательную мину: «Вот тебе!»

За дверью послышались удаляющиеся шаги. Очевидно, невидимый собеседник счел свою миссию законченной.

Люсин решительно позвонил еще раз. Долго ничего не было слышно. Он выждал и вновь нажал кнопку.

– Вы перестанете хулиганить? Или, может быть, милицию вызвать? – возмущенно спросили по ту сторону обитой черным обшарпанным дерматином двери.

– Откройте, пожалуйста, – попросил Люсин. – Мы и есть милиция.

– Ах, милиция! Так я вам и поверил! А ну убирайтесь немедленно, пока вас не спустили с лестницы!

– Сказано вам: милиция! – стараясь не переполошить всю площадку, тихо и грозно сказал Шуляк. – Немедленно откройте!

– Всю жизнь мечтал! – издевательски отозвались из-за двери. – Почему же вы тогда не приведете дворника, если вы милиция? Почему соврали, что пришли по делу? Вот я сейчас покажу вам милицию!

«Милиция обычно приходит именно по делу», – усмехнулся Люсин и мигнул Шуляку. Тот понимающе кивнул и пошел по лестнице.

– Сейчас приведут дворника, – пообещал Люсин.

– Да? – удивились за дверью. – Ну-ну, посмотрим.

Получалось, что Люсин свалял дурака.

«Вот оно, гусарство… Конечно, мы его найдем! Но ведь время, время! И главное, как теперь объяснишь? Эх, если б знать наперед, как все оно сложится! А теперь он и дома следы замел, и сам неизвестно куда скрылся. Положеньице».

– Вы еще здесь? – тихо осведомились за дверью.

– Здесь, здесь! – успокоил Люсин. – Сейчас дворника приведут.

– А вы, правда… из милиции?

– Правда. Это вы с нами изволите шутки шутить.

– Но я же не знал! Я же не мог знать, так ведь? И вообще, я человек совершенно посторонний. Вы же к нему, а не ко мне?

– А кто вы?

– Сосед. Всего лишь сосед, старый, больной человек.

Внизу гулко хлопнула дверь. Люсин узнал низкий голос Шуляка. Он что-то втолковывал человеку, который то и дело кашлял и чертыхался.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

– Ну вот и дворник! – проинформировал Люсин невидимого собеседника.

Тот ответил на сообщение тем, что отодвинул какой-то засов. Дальше, однако, разоружаться не стал. Выжидал.

– Это дворник? – спросил Люсин, когда Шуляк в сопровождении кашляющего человека появился на площадке.

– Дворник. Прокоп Васильевич, – кивнул Шуляк.

– Хе-хх! – задохнулся в кашле Прокоп Васильевич. – Дворник! Дворник, будь оно неладно! Хех-х-га-кх! Ой! – Он покачал головой и тыльной стороной ладони отер выступившие слезы. – Прохватило меня вчерась, товарищи! Во!

– Это ты, Прокоп? – осведомились с той стороны.

– Я, Лев Минеевич, я! Прохватило меня, слышь? Открывай, не опасайся! Гха-кх-ка-ка!

Лев Минеевич, очевидно, Прокопа признал, потому что ответом на кашель был лязг открываемых замков. Однако, оставив все же дверь на цепочке, он осторожно приоткрыл ее, чтобы удостовериться, так сказать, лично. Своими очами.

– Добро пожаловать! – приветливо высунулся в щель сухонький старичок.

– Здравствуйте, здравствуйте, – кивнул ему Шуляк.

– Проходите, пожалуйста, милости просим. – Лев Минеевич сбросил цепочку и широко распахнул дверь.

– Спасибо вам, Прокоп Васильевич, – входя в квартиру, обернулся Люсин к шедшему сзади дворнику.

– Так что могу быть свободным? – затоптался тот на месте, мешая пройти Шуляку.

– Иди отдыхай, отец, – Шуляк похлопал дворника по спине и вошел следом за Люсиным.

Дворник сейчас же закашлялся и сказал, что он простыл.

– Холодное пиво? – понимающе усмехнулся Люсин.

– Кх, какое там пиво? – Дворник вытянул руки и раскрыл ладони, словно показывал, что у него ничего там нет. – Какое пиво? Не пью, язва потому как. Вчерась на дачном участке сено косил. По росе, босиком. И все! И простыл. Дела?

– Дела! – согласился Люсин и помахал на прощанье рукой.

– Спасибо тебе, Прокоп, – кивнул ему Лев Минеевич. – Иди теперь, отдыхай.

И запер дверь.

«Занятно», – подумал Люсин.

– Значит, вы сосед Михайлова, Лев Минеевич? – спросил он, осматривая прихожую.

Ржавая лампочка под непривычно высоким потолком бросала тусклые блики на помятые днища тазов, заваленный бумагами шкаф и подвешенный возле самой двери старый велосипед.

– Лев Минеевич, с вашего позволения… Да, я сосед! – Старичок гордо вскинул голову. – Угодно пройти? – Жестом уличного регулировщика он указал на свою дверь.

– Простите, Лев Минеевич! – Люсин протянул ему свое удостоверение. – Мы, Лев Минеевич, действительно из милиции.

– Нет! – Старик картинно выбросил вперед руки, словно ему предлагали не удостоверение, а незаслуженные миллионы. – Не надо. Я вам и так верю.

– Гм… – хмыкнул Шуляк.

– Верите так верите, – согласился Люсин. – Очень хорошо.

Лев Минеевич забежал вперед и с поклоном отворил дверь.

– Э, да у вас тут целый музей! – заметил Шуляк, и было непонятно, то ли он восхищается, то ли, напротив, самым решительным образом осуждает.

«Действительно, самый настоящий музей, – подумал Люсин, оглядев увешанные картинами стены. – Везет мне на этих искусствоведов-коллекционеров, как утопленнику».

Он с удивлением поймал себя на том, что проникся к старичку недоверием и неприязнью.

«За что? Из-за картин, что ли? С каких это пор я так реагирую на искусство? А с тех самых, Люсин, как пришлось тебе взять это непонятное дело…»

– Завидное у вас собрание, – одобрил Люсин.

– Ну что вы! – Старичок был заметно польщен, но гордость за свои сокровища боролась в нем с недоверием. – Все русские-с художники. Начало двадцатого века. – Это был определенно голос гордости, но если учесть очевидную, конечно, некомпетентность слушателей, то можно сказать, что в нем звучала опаска. – Всю жизнь собирал…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Прекрасное дело сделали, Лев Минеевич. Хорошее дело. Но мы к вам, извините, совершенно за другим. Где находится сейчас сосед ваш Михайлов?