"Фантастика - 2024". Компиляция. Книги 1-19 (СИ) (ЛП) - Атаманов Михаил Александрович

– Для ликвидации возникшего кризиса предлагаю воспользоваться силовыми полями пусковой установки.

– Поясни, – Бустел не понял мысль кибера, хотя тот всегда очень умело подстраивался под интеллектуальный уровень капитана. В этот раз компьютеру пришлось пуститься в пространные объяснения.

– Обычно мы создаем зародыш черной дыры в пусковой камере, после чего переносим его за борт при помощи гибких телепортов. Технология позволяет создать зародыш в любом месте звездолета.

– Ты хочешь сделать черную дыру из этой твари? – удивился Бустел.

– Да. Тем более что химический состав объекта не имеет значения. При сверхвысоких давлениях атомная структура разрушается.

– Иногда компьютер бывает умнее человека!

– Редко, – заскромничал кибер.

Женщина между тем успела превратиться в грозного костистого монстра, изрыгающего кванто-газ и швыряющегося плазменными шарами. Правда, жить ей осталось совсем недолго. «Секунд пять», – прикинул Бустел и убрал ладони с пульта, дозволяя системе, встроенной в кресло, ввести в его кровь стимулятор. Эта процедура займет всего три секунды, и он успеет в полной мере насладиться гибелью самого страшного врага клана Скабедов. Больше никто не сможет помешать ему нанести бессмысленный удар по Эстее. Извечной целью Гарма Скабеда был Исток Сущего, и теперь для его ликвидации нет необходимости уничтожать целый мир. Тем не менее приказ есть приказ, и его нужно выполнить.

Быстро перемещаясь между переборками, выжигая попутно все препятствия на пути, Элеонора неожиданно врезалась в непроницаемую черную стену. Странно. Она уже привыкла к тому, что может легко видеть сквозь любой материал, но эта необычная поверхность не пропускала и не отражала никаких излучений. Идеальное черное тело. Элька развернулась, но сзади дорогу преграждала точно такая же стена. Еще четыре черных плиты неспешно наползали сверху, снизу, справа и слева, образуя быстро сжимающийся куб. Элька выпустила струю кванто-газа и немедленно нейтрализовала его. Едкое облако, способное разрушить любое вещество, отскочило от граней и едва не сожгло саму волшебницу.

– Значит, это силовое поле, – сделала она глубокомысленный вывод и мгновенно создала вокруг себя сферу, переливающуюся всеми цветами радуги, как мыльный пузырь.

Черные квадраты уперлись в этот легкомысленный на вид шарик и остановились. Давление нарастало чудовищными темпами, и через несколько микросекунд Элькино поле лопнуло, осыпалось искрящимися лоскутьями и погасло.

Элеонора опустилась на колени. Она уже не могла стоять во весь рост. Объем уменьшался стремительно, и спустя мгновение здесь не сможет существовать никакая материя. Ни мертвая, ни живая. Элька отчаянно искала лазейку, через которую можно было бы выскользнуть наружу. Нужно найти хоть одну щелку, хоть одно прозрачное окошко. Прозрачное для чего угодно, для любого излучения в любом диапазоне, прозрачное для звука, света или гравиволн. Тогда бы она успела выбросить из этого ада свое сознание, свою бессмертную душу. Если у нее это получится, то от проклятого крейсера не останется и пылинки!

Лазейки не было…

«Элька погибла, – подумал Жак, бросая прощальный взгляд на остывающее тело жены. – Надо устроить ей достойные похороны». Он уже и не мечтал уничтожить крейсер и спасти Эстею, но в том, что сумеет организовать роскошный прощальный салют, который запомнят надолго, не сомневался.

Автоматическая дверь в каморку Колин неожиданно отъехала в сторону. На пороге стоял солдат в легком пехотном облачении. Модель скафандра «Ворон». В отличие от лохмотьев Жака выдерживает прямое попадание из «гибела». Правда, только один раз. Космодесантник сразу же выстрелил. Жак привычно ушел влево и сам нажал на курок, посылая сдвоенный заряд в матово-черный шлем. Тратить два заряда весьма неэкономно, зато есть гарантия поражения противника. В случае попадания. Солдат присел на одно колено, вежливо пропуская в коридор предназначенные ему смертельные выстрелы, и направил в сторону короля щедрую очередь испепеляющих лучей. Тому пришлось исполнить весьма сложный и болезненный для раненой руки кульбит. Конечности слушались плохо. Всё тело напоминало деревянную марионетку в руках неумелого клоуна. Однако мозг, взбодренный хлесткой болью, работал четко и ясно, не хуже механического арифмометра. Жак почти сразу сообразил, что бессмысленно просто палить по пехотинцу. Реакция у того отменная, и стоит шевельнуть пальцем на курке, как противник ловко ускользнет с линии огня. Нужно стрелять туда, где спустя секунду окажется враг. Мысль щелкнула в голове Жака, пока он совершал очень красивый и опасный переворот в воздухе, краем глаза ловя ярко-красные отблески в опасной близости от своего лица. Король вдавил курок «гибела», без счета направляя заряды на то место, куда должен был переместиться космодесантник. Противник очень ловко поймал грудью почти всю очередь, повалился на пол и застыл в позе брошенного детьми плюшевого медвежонка.

Порадоваться победе Жак не успел. Его шикарный прыжок завершился неуклюжим приземлением на правую руку. На несколько секунд король утратил способность даже к самому примитивному мышлению.

– Твою мать! – простонал Жак по-русски, и ему сразу полегчало.

Короткая перебежка к дверям. В коридоре – никого.

Путь свободен. Вдруг на его плечи обрушилась чудовищная тяжесть, будто тело случайно попало в зону действия гравитационной ловушки. К шее прикоснулось что-то холодное и острое. Рядом по-прежнему никого не было.

– Лежи, животное, а то голову отрежу, – прошипел кто-то в самое ухо.

«Невидимка», – подумал Жак и сжал в руке «гибел». Сдаваться в плен во второй раз он не собирался.

Виктор шел по коридору. Холодный металлический пол приятно студил босые пятки Визгливое верещание сирен терзало барабанные перепонки и одновременно ласкало слух, словно самая изысканная музыка. Виктора радовало всё. Даже нестерпимая вонь разлагающегося кванто-газа и привкус горелой резины на языке. Жизнь прекрасна во всех своих уродливых проявлениях, и всякое ее кошмарное мгновение бесценно. Каждый человек обязан быть счастливым. Даже если этот человек голым и безоружным идет навстречу смерти по мрачным переходам вражеского звездолета.

Элеонора должна быть где-то поблизости. Почему везде, куда она приходит, сразу начинается полный кавардак? Можно поспорить, что до того, как здесь появилась Элька, этот звездолет представлял из себя образец чистоты и порядка. А сейчас? Тотальный хаос и разрушения. Виктор аккуратно обошел большую рваную дыру в полу. Загнутые вверх железные зубья излучали жар.

Хадаг сдержал слово и вернул ему человеческий облик. Надолго ли? Хадаг сказал, что навсегда, но Виктор ему не верил. Скорее всего, в новом теле он проживет только несколько минут, а может, и секунд. Для Виктора это было несущественно. Какое значение имеет время рядом с самим фактом пребывания в рядах живых?

«Смерть иллюзорна, ибо разум вечен», – вспомнил он последние слова демиурга и усмехнулся Для бессмертного Хадага смерть действительно иллюзорна, однако, если ты состоишь из обычных костей, мяса и потрохов, прекращение жизни не может быть абстрактным понятием по определению. В любом случае Виктор испытывал огромную благодарность Хадагу за этот, возможно, краткий миг пребывания в привычном теле. Чувство сладчайшей ностальгии по ушедшей жизни окутывало его сердце приятной истомой. Словно тоска по лету, словно луна за горизонтом, словно мечта о первой любви…

Из полумрака в конце коридора проступил угрожающий силуэт солдата в тяжелом скафандре. Бронированная туша ощетинилась оружием и неторопливо двинулась навстречу Виктору. Вот и закончился краткий миг жизни, дарованной Хадагом. Смерть обмануть нельзя. Огромное жерло луппера вытаращилось прямо в лицо Виктора. Убежать не получится. При кажущейся неповоротливости, воин в тяжелом скафандре достаточно проворен и без труда догонит кого угодно. Виктор замедлил шаг и гордо выпятил грудь. Умирать надо красиво. Солдат что-то невнятно рявкнул и выстрелил. На груди Виктора черной звездой зазияла большая сквозная рана. Он упал. Точнее, упало его тело. А сам он почему-то остался стоять. Или висеть? Взгляд расширился. На полу валялся его собственный труп, а Виктор превратился в маленькую точку! Его не было, и в то же время он был.