Бог войны - Дэвид Вебер

во много раз сильнее, чем любой лук. Не говоря уже о том факте, что натянутый арбалет можно было держать таким гораздо дольше, чем любой лучник мог держать полностью натянутый лук, что давало арбалетчику время тщательно прицелиться. На самом деле, один из мастеров Килтана действительно придумал, как снабдить их прицелами для еще большей точности.

Они были достаточно большими (и тяжелыми), чтобы стать оружием для двоих для кого угодно, кроме градани, и все равно не могли сравниться со скорострельностью конного лучника. Обученный сотойи мог выпустить до пятнадцати прицельных стрел в минуту, в то время как даже Конокрад с одним из новых арбалетов мог справиться не более чем с шестью. Зато арбалетчики градани были пешими, и обученные стрелки, стреляющие со своих ног, всегда будут более точными, чем даже самый высококвалифицированный конный лучник, стреляющий со спины движущейся лошади.

С другой стороны, человеческие арбалетчики даже с новым дизайном не смогут справиться с таким усилием, на которое способны наши парни, весело подумал Вейжон. Существует предел тому, какое механическое преимущество вы можете дать любому рычагу взведения, если собираетесь взвести его одним рывком! Однако я сомневаюсь, что кто-либо из товарищей Трайанала будет жаловаться на такую огневую поддержку против упырей.

- На самом деле, - продолжил Райантус с лукавой улыбкой, - один из ярких молодых инженеров Килтана утверждает, что придумал еще лучшую идею. Он думает, что, возможно, сможет сконструировать арбалет, который можно заряжать более чем одной стрелой одновременно.

- Конечно, сможет! - фыркнул Трайанал. - Без сомнения, они смогут выстрелить по пять или шесть раз с каждым выстрелом!

- О, нет! - Райантус посмотрел на него с подобающей серьезностью. - Это было бы расточительством, милорд! То, о чем они говорят, - это просто устройство, которое автоматически накладывало бы еще одну стрелу на тетиву каждый раз, когда натягивается арбалет, без необходимости лучнику заряжать ее индивидуально.

- Ах, так гораздо лучше!

Трайанал закатил глаза, а сэр Ярран улыбнулся под усами и покачал головой. Вейжон тоже усмехнулся, хотя, учитывая то, что он видел у гномов, он был менее уверен, чем сотойи, в том, что Райантус просто дурачил их.

- Даже без нового, волшебного, многозарядного арбалета, - сухо сказал он, - я думаю, что упыри будут чрезвычайно недовольны, когда столкнутся с несколькими сотнями болтов одновременно.

- Так и будет, сэр Вейжон, - сказал сэр Ярран с нескрываемым удовлетворением. В отличие от других сотойи, сидящих за столом, он лично испытал арбалеты Конокрадов с принимающей стороны, и ему это ни капельки не понравилось. Остальным не хватало глазомера этой конкретной цели, но он и Трайанал оба видели это со стороны стрелков в предыдущих кампаниях в Вурдалачьих пустошах. - И я надеюсь, что никто не воспримет это неправильно, но мне приходит в голову, что во всем этом огромном мире нет никого, кого я предпочел бы видеть несчастным.

- О, не думаю, что кто-то собирается спорить с вами по этому поводу, сэр Ярран, - сказал Юргаж. Они с Ярраном впервые встретились меньше недели назад, но было очевидно, что они во многих отношениях родственные души. Теперь, когда он злобно улыбнулся разведчику сотойи, большая часть его прежней скованности исчезла. - Что касается меня, то я родился и вырос в Тралте. - Его улыбка осталась прежней, но глаза стали гораздо мрачнее. - У нас было больше опыта, чем мне хотелось бы помнить, с упырями, да, и троллями, если уж на то пошло, пересекающими нашу границу. - Он покачал головой. - Есть больше, чем несколько Кровавых Мечей, которые думают, что сжечь дотла всю Вурдалачью пустошь - замечательная идея, независимо от маршрутов по каналам или без них!

- Думаю, мы все можем согласиться с этим, генерал, - сказал принц Юрохас. Юргаж посмотрел на него, и принц пожал плечами. - Возможно, нас и отделяет река от собственно Вурдалачьих пустошей, но мы потеряли из-за них больше лошадей, крупного рогатого скота и детей, чем кому-либо из нас хотелось бы помнить. - Он покачал головой, выражение его лица было таким же мрачным, как и глаза Юргажа. - Не думаю, что найдется хоть один сотойи, каким бы... неоднозначным он ни был по отношению к вашей Конфедерации, который не поднимет кружку в сторону Харграма в тот день, когда голова последнего упыря будет где-то насажена на пику.

- Да? - глубокий голос князя Аршама был грубым, даже немного хриплым, из-за слишком большого количества приказов на слишком многих полях сражений. Он несколько секунд задумчиво смотрел на брата короля Сотойи, затем медленно улыбнулся. - Хорошо, - сказал он. - Честно говоря, ваше высочество, бывают моменты, когда я менее уверен, чем князь Бахнак, в том, как все это в конечном итоге сработает, но приятно знать, что есть по крайней мере одна вещь, с которой мы все можем согласиться.

- На вершине Равнины Ветров есть те, кто, несомненно, лелеет еще больше сомнений, чем вы, ваше высочество. - В голосе Юрохаса не было и следа иронии, когда он вернул Аршаму почетное обращение. - И это даже не учитывает тех, кто активно выступает против всего, чего пытаются здесь достичь ваши люди и барон Теллиан.

Он оглядел собравшихся за столом совета на лицах, которые внезапно утратили всякое выражение при виде вод, в которые их неожиданно занесло, и мрачно улыбнулся.

- Есть пределы тому, что может сделать даже король перед лицом укоренившейся ненависти... и глупости, - сказал он. - Я уверен, что вы и князь Бахнак обнаружили то же самое со своей стороны. Но это не мешает этому оставаться глупостью, и наступает время, когда это необходимо изменить. Во всяком случае, таково мое мнение. И, - он спокойно встретил взгляд Аршама, - моего брата тоже.

Глаза Аршама блеснули, и его уши слегка откинулись назад. Это было все, что он позволил себе показать, но Вейжон сделал глубокий, незаметный вдох и почувствовал, что другие за столом делают то же самое. Как бы открыто и откровенно Юрохас ни обсуждал проект канала и даже все будущее человеческих отношений градани с Теллианом и Базелом, он старался избегать всего, что могло быть истолковано как безоговорочное заявление о поддержке от имени короля Мархоса. Никогда не было никаких сомнений в том, на чьей стороне собственные симпатии Юрохаса, но все всегда понимали, почему король не мог быть настолько открытым... при условии, конечно, что он когда-либо действительно оказывал такую