Поступь бога - Пэт Ходжилл

Съежившаяся у подножия громадной статуи фигура была ростом с самого Баддана. Та же одежда, те же цепочки качались над землей. Пальцы, унизанные кольцами, беспомощно теребили огромный венец. Широкий кривой рот со стекающей из уголка струйкой слюны открылся…

– Нет! – услышал Балдан собственный крик. – Нет, нет, нет!

Горго с болью взглянул на своего жреца, издал тонкий, писклявый вопль, опустился на пол – и растаял.

Балдан и не почувствовал, что упал в обморок, пока вода из одного из тазов не брызнула ему в лицо. Он дико посмотрел на ладони, плеснувшие ее, на далекое лицо, на кровь из прокушенной губы. Потом его взяли под мышки и с трудом поставили на ноги.

– Я убил его, – недоуменно пробормотал жрец, глядя в эти странные, серебристо-серые глаза. – Я убил своего бога.

– Нет… мы убили. Но не думай сейчас об этом. Тебе нужно выпить, и я собираюсь найти кое-что для тебя. Идем.

Рядом с Округом Храмов была гостиница, открытая, подобно «Рес-аб-Тирру», всю ночь Кануна Осени. Через минуту Джейм уже устроила своего подопечного в отдельной комнате, влила в него две кружки неразбавленного вина, еще одна стояла наготове.

Лишь только священник пришел в себя, он начал говорить – торопливо, не прерываясь, словно страшась тишины. Вскоре Джейм поняла, что он совсем не такой болван, каким она его всегда считала. В этой круглой, лысой голове скрывался недюжинный ум. Но годы нелепых ритуалов убедили его в том, что единственное достоинство – подчиняться, не размышляя. Теперь все это самоотречение, кажется, свалилось с него.

– Я позволил пропасть всему, всему! Моему богу, моим помощникам, самому себе, – он чуть не кричал, – ну и пусть, пусть они идут, пусть идут все!

– Потише! – прошипел трактирщик, высунувшись из-за занавеси. – Или вы хотите созвать сюда мертвых богов со всего города?

– Нет, только одного, – ответил жрец.

Заметив, что свеча на столе превратилась в огарок, Джейм быстренько заплатила по счету. Балдан пытался вырваться от нее и выйти в город на поиски Горго. В конце концов ей удалось довести жреца до храма и насильно уложить его в постель. Не успела она отвернуться, Балдан уже захрапел.

Дверь храма с треском захлопнулась за ней, Джейм, подрагивая, стояла на лестнице, глядя в никуда. Где-то в ночи, среди переплетенных улиц Округа, ударил колокол, его одинокий звук эхом разнесся над городом. Потом к нему присоединился другой, затем третий, пока хор колоколов не заполнил небо. Камни под ногами отозвались дребезжанием. Затем первый колокол смолк, хотя его голос еще тревожил воздух, но и он, и остальные наконец замерли. Вот последний серебряный звук прорезал тьму и затих.

Бал Мертвых Богов начался.

Джейм покинула Округ Храмов и пошла по крышам. Глухой гром пророкотал в горах на западе, тускло серебрились подбрюшья туч, несущихся над вершинами. Ветер набрасывался на них из-за хребтов и разрывал в клочья. Расплывчатые фигуры бродили по улицам, иногда останавливаясь, чтобы поскрестись в дверь или заглянуть в замочную скважину, шепча что-то изголодавшимися, сухими, мертвыми голосами. Болотные огоньки мерцали в призрачной процессии, перескакивали на крышы. Обрывки песен и причитаний причудливо переплетались с воем ветра.

Джейм не останавливалась. Тучники, наблюдающие ее прогулку из укрытий, думали, что надо быть сумасшедшим, чтобы разгуливать в такую ночь. Она даже не попыталась сократить путь. Один раз от стены с лязгом оторвалась водосточная труба, как будто кто-то слишком тяжелый пытался вскарабкаться по ней. Затем бесформенная тень шлепнулась на фронтон позади. Джейм не обращала внимания. Было уже далеко за полночь, ближе к рассвету, когда она наконец перепрыгнула на крышу «Рес-аб-Тирра».

Она перелезала через подоконник, когда заметила закутанную фигуру на крыше неподалеку. Думая, что это какая-нибудь старушка из Королевства Туч, не успевшая добраться до дому с сумерками, она махнула ей рукой, приглашая разделить сомнительную безопасность открытого чердака. Потом Джейм добралась до своего тюфяка, уселась там и погрузилась в мрачные размышления.

Когда она подняла глаза, закутанная в покрывало фигура сидела напротив. Странно, Джейм не слышала, чтобы кто-то влезал сюда. Вглядевшись пристальнее, Джейм поняла, что смотрит не столько на своего гостя, сколько сквозь него. В Ночь Мертвых Богов смерть по ее собственному приглашению вошла на чердак.

Тянулись секунды, перетекая в минуты. Чужак не двигался. Склоненное лицо было скрыто тенью капюшона, плечи ссутулены. За это короткое время искривленные руки, покрытые кожей, больше напоминающей кору дерева, безвольно висящие вдоль острых коленок, стали еще тоньше и прозрачнее. А за спиной неподвижной фигуры начала осыпаться штукатурка. Несчастное создание угасало даже в своей смерти, но дыхание гибели оно принесло с собой сюда, в гостиницу.

Как далеко это зайдет? Джейм видела тонкие трещины, ползущие по стене. Девушка чувствовала, что незнакомка не в силах удалиться без чьей-то помощи, и сознавала, что никогда не отважится притронуться к ней. Долгие мгновения Джейм сидела, наблюдала и напряженно думала, прикусив нижнюю губу. Потом она быстро поднялась и, стараясь не касаться своей необычной гостьи, проскользнула мимо нее к винтовой лестнице.

Комнаты постояльцев на третьем этаже были пусты, их обитатели наверняка внизу, в зале, с остальной компанией. Джейм спустилась еще на этаж, выбралась на галерею и незаметно пробралась в дверям кухни. Тайком от Клепетти Джейм взяла то, что ей было нужно. Конечно, вдове не жалко было бы отдать все это, но, наверное, лучше, если никто не будет знать, кто сейчас на чердаке, как оно туда попало и что Джейм собирается с этим делать. Зажав углы большой салфетки, в которую она завернула добычу, Джейм вернулась на свою голубятню.

Сутулая фигура не изменила положения. Камни сквозь нее стали видны еще отчетливее.

На чердаке не было камина, но Марк сложил у северной стены небольшой очаг из кирпичей – для обогрева. Джейм торопливо развела в нем огонь. Потом развернула салфетку и стала раскладывать ее содержимое. Перед ней легли рядком кусочки недоваренной оленины, говядины, свинины, заскорузлый кусок сыру, две устрицы, жареные артишоки, печеная груша с чечевицей, фаршированный каплун, засахаренная жаба и, наконец, огромная краюха хлеба. Джейм взяла то, что подвернулось под руку – ломоть свинины – и положила его на решетку очага. Затем погрузилась в наблюдение.

Мясо, облизываемое язычками пламени, начало шипеть, и аромат жареного напомнил Джейм, что с самого утра у нее во рту не было и крошки – не считая чаши вина в охотничьем лагере на холмах. Мясо стало обугливаться. Руки привидения разок дернулись – но не более. Несколько камней вывалились из стены и покатились по полу. Кусочек свинины, превращаясь в золу, провалился сквозь решетку и исчез. На его место Джейм положила оленину.