Тульский – Токарев - Андрей Константинов

Такого закидона от отца Артем никак не ожидал. Обалдело всмотревшись в родное лицо, он вдруг заметил, как оно постарело, почувствовал мгновенный страх и от этого почти заорал:

– Да ты что – сдурел, что ли? Отец, что с тобой?

Токарев-старший вздрогнул и вроде как очнулся от своих мрачных грез – прищурился и сказал нормальным тоном:

– Ты чего это в моем кабинете разорался? Ишь…

…И уже дома, за вечерним чаем, Василий Павлович, посмотрев на Артема, сказал серьезно:

– Мне уже сорок пять. Для меня уже каждый год – особо ценен. Потом поймешь. А Невидимка этот – противник серьезный. Если он есть. У меня такого никогда не было. Его спугнуть нельзя – особенно не имея практически никакой информации. Дорого может обойтись. Знаешь, говорят – не буди лихо… Хотя оно и так не спит… Ладно, не бери в голову… Устал я просто… ребят жалко… А этого упыря… Ничего, Бог даст – проявится он, никуда не денется. У меня почему-то такое ощущение, что он все время где-то рядом, словно мы с ним в одной банке бултыхаемся… Так что он, конечно, проявится – вот только в радость ли это нам обернется, сынок… И нам, и еще… кое-каким хорошим людям…

Артем слушал отца и старался не думать о том, что Василия Павловича очень редко подводила его оперская интуиция…

РАЗОСЛАТЬ:

Привалихин Г. Л.

Беркутов О. Д.

СЕКРЕТНО

п. 11 пр. КГБ № 234 дсп – 85 г.

экз. един.

за 17.02.1988. Количество листов: 12

*** 087 ***

20:20:09–20:20:59

Исх. 217-00-09 Ленинград,

15 линия, д. 56, кв. 178.

(Токарев – «Т» разговаривает с Яблонской – «Я»)

«Т» – Ларисой, угадай, с чего это я тебе звоню?

«Я» – Очевидно, полная жопа…

«Т» – Хуже. Из-за этого бы не позвонил! Две полные жопы, и обе в ДОПРе!

«Я» – Помнится, ты мне пел песню, что ДОПР – не тюрьма, не горюй, товарищ.

«Т» – Лариса, милая, вот и я про то же!

«Я» – Про что?

«Т» – Лариса, уже серьезно…

«Я» – У-у… значит, припекло…

«Т» – Ты дружна со следователем… не перебивай – я знаю! Если следователь по-настоящему въедет, то…

«Я» – То что?

«Т» – Следователь может развалить любое дело!

«Я» – Василий, ты сто лет в сыске! Я же просила по телефону о таких вещах не говорить.

«Т» – А что, прослушивают?

«Я» – Нас раз в год по приказам положено слушать.

«Т» – И сейчас именно тот «раз» очевидно?!

«Я» – Все равно…

«Т» – Будем со следователем водку пить или нет?! Шутки в сторону! Скажи прямо мне и товарищу старшему прапорщику технической службы УКГБ!

«Я» – Да!

Примечания:

Начальник

мн 677с____

отпечатано в единственном

экземпляре

без черновика

без дискеты

рабочий файл уничтожен

исполнил

печатал

18.02.1988

Копий не снимать, аннотаций не составлять.

P. S. В сентябре 1988 года состоялся суд над бывшими оперуполномоченными Вадимом Колчиным и Анатолием Гороховским – бывшими, потому что еще до суда они были уволены из органов МВД. Гороховский получил «пятерик», а Колчин – семь лет лишения свободы с отбыванием наказания в колонии общего режима…

Из письма Вадима Колчина Сергею Лаптеву:

…Освободился в 1994, видел Анатолия на вокзале, передавал тебе привет, поговорили, он спешил на автобус. Заехал к «заочнице» в Малоярославец Калужской области, оттуда и залетел во второй раз по мелочи. Рядом и третий. Сейчас определили особый режим, как рецидивисту. Смяшно, да.

Сидим в камерной системе, как в СИЗО. Выходим только на прогулку на полтора часа, даже есть в камеру приносят. Уже полтора года. Осталось меньше 15 лет, как сам понимаешь. И это хорошо. Плохо, что работы нет, время шло быстрее бы, да и на ларек хоть что-то было бы. Короче, свою первую командировку в Тагил на тринадцатую вспоминаю со слезами умиления. Ты, это – станешь генералом – двинь мысль, чтобы только в Нижнем Тагиле мы сидели, независимо от судимостей. Хотя здесь народец тертый – не нападают. Местный смотрящий сказал: раз мент сюда попал, значит, человек стоящий. Какой я стоящий! Пропади оно все пропадом. Вот так, братец Лис, один раз из-за какого-то ублюдка поскользнулся, и всю жизнь в лохани с дерьмом. Сам тоже я хорош – понесло «печки-лавочки».

Хоть и разменял уже сороковник, надеюсь дожить и увидеть своих.

Обратный адрес:

612711, Кировская область,

Омутнинский р-н, п. Восточный,

учр. ОР – 216/6, отр. № 2.

Книга 2

Девяностые

Часть III

Девяностые

…В начале последнего десятилетия XX века в Питере окончательно пробудилось дремавшее Лихо. А когда Лихо просыпается – наступает, как известно, пора лихолетья. Собственно говоря, пора лихая наступила не только в Ленинграде, но и во всей некогда могучей империи, доживавшей свои последние месяцы. Однако то, что происходило в Питере, имело особый смысл для всей страны. Москва, она, понятное дело, всегда жила на особицу от России. Провинция и не пыталась понять странный и выморочный столичный уклад, а потому и не тянулась за Белокаменной. Ленинград же, как ни странно, был любимее и социально ближе для остальных советских городов. Поэтому, когда кровавая карусель бандитско-уголовного беспредела начала раскручиваться в Городе трех революций – стало ясно, что по питерскому примеру в самом скором времени кровушкой умоется и вся страна…

Уже в самом начале девяностых, когда бандиты еще ездили на стрелки с часто отказывавшими ППШ времен Отечественной войны, – стрельба из огнестрельного оружия перестала быть чем-то чрезвычайным. Стремительно росло число убитых в странной, никем не объявленной войне за собственность – а на любой войне люди постепенно привыкают к смерти и перестают на нее реагировать так, как реагировали в мирное время. И многие, очень многие тогда ошиблись, полагая, что главная цель в новых условиях – это выжить, выжить любой ценой – и физически и социально. Многие решили, что это – самое важное и трудное, кто справится с этой задачей (не стесняясь в средствах) – тот и герой… (не стесняясь в средствах). И лишь спустя почти десятилетие в стране, с трудом избавлявшейся от угара всеобщего остервенения, начали осторожно говорить о том, что подлинный героизм проявляли те, кто изо всех сил пытался остаться нормальным человеком, несмотря даже на то, что и их Судьба подтаскивала к кровавой мясорубке, работе которой, казалось, не будет конца…

7 апреля 1990 г.

Ленинград, Васильевский остров

Старший лейтенант милиции Артур Тульский пребывал в неплохом настроении, поскольку имел приятные планы на вечер. Он закинул ноги на свой рабочий стол, закурил и только было собрался предаться мечтаниям, как в кабинет к нему влетел злой как черт Витя Ткачевский – с недавнего времени зам. по УР начальника 16-го отделения милиции.

– Тульский! – заорал Витя.

– Й-й-я! – бодро откликнулся Артур, не меняя позы.

– Тульский! – угрожающе продолжил Ткачевский. – Я тебе сколько раз говорил, чтобы ты с макаровскими жуликами вопрос решил?!

– Много раз, – скорбно признал Артур и со вздохом опустил нижние конечности на пол.

– Ну так решай, наконец!!! – заверещал Ткачевский. – От терпил отбою нет – твоя же земля, между прочим! Бери кого-нибудь, да хоть Харламова, – и дуйте в магазин, вправляйте мозги! Чтоб границу, твари, не переходили. У нас своего говна под подбородок! Понятно?

Понять «боевой приказ» было немудрено. Территория, обслуживаемая Тульским, заканчивалась Съездовской и Первой линией. Чуть дальше – уже на земле 30-го отделения, на набережной Макарова, – располагался магазин «Внешпосылторг», в простонародье – «чековая Березка». Конкурировать с этим магазином по престижности и ассортименту могли только валютные «Березки» да знаменитый «Альбатрос», где отоваривались советские моряки на так называемые боны. В магазине же «Внешпосылторга» разные импортные дефицитные товары можно было купить за странные деньги – за чеки этого самого «Внешпосылторга». Схему советское государство придумало довольно мудреную: если гражданин СССР умудрялся пробиться за рубеж и выполнял там мирный или военный «интернациональный долг», зарабатывал иностранную валюту, то вся она шла не на руки гражданину, а на счет во «Внешторгбанке». Там эта валюта пересчитывалась в некие виртуальные «инвалютные рубли», которых никто никогда не видел, но которые после определенного пересчета можно было получить в виде чеков «Внешпосылторга». А уж на эти чеки и можно было скупать дефицит в специальном магазине. По официальным правилам и инструкциям отовариваться в магазинах «Внешпосылторга» могли лишь люди, честно заработавшие свои чеки. Однако… Ежу понятно, что коль скоро в обычных советских магазинах джинсы и приличные кроссовки было не достать, то очень быстро появилась устойчивая прослойка паразитов (будущих коммерсантов), которые принялись скупать чеки у законных владельцев по цене 1: 2, приобретать на них дефицит и перепродавать его втридорога. Дело в том, что официально советский специалист, потрудившийся за рубежом, мог обменять свои чеки на обычные деревянные рубли лишь в неинтересном соотношении 1: 1. В общем, паразиты копошились вокруг магазина на Макарова целыми днями и довольно скоро спелись с персоналом, который тоже не собирался вкалывать за сто двадцать деревянных в месяц. Дальше – больше: через некоторое время была частично скуплена и местная легавка, то есть 30-е отделение милиции, в котором раз в полгода разражались дикие скандалы после служебных проверок по поводу нездоровых связей. Местный отдел и городское управление БХСС перевербовали всех скупщиков и общими усилиями отгоняли от магазина заезжих гастролеров, желавших также нажиться на замечательной кормушке. В общем, сначала всем было хорошо – менты, перекупщики, продавцы и приезжие из загранки общались в любви и согласии, «тихо и богобоязненно», и жалоб никуда ни от кого не поступало.