Caged Hearts - Страшный Человек

— Я же вам говорила, что он весёлый, — хмыкнула спортсменка.

Вот как? Наверное, Эми и правда многое обсуждает с фельдшером.

— Ну что ж, Хисао, думаю, тебе пора идти. Ты ведь ещё хочешь успеть в душ перед уроками, правда? — подмигнул мне Судзуки-сан.

Блин! А ведь он был прав — у меня оставалось где-то около получаса!

— Спасибо. До встречи, Эми!

Я пулей вылетел из кабинета в тот момент, когда фельдшер начал снимать протезы Эми. Очень вовремя. Как по мне — процесс достаточно интимный, чтобы кроме тебя и врача никто не присутствовал.

Спускаясь в холл, я ещё слышал его едва различимый голос, доносящийся мне вслед.

— Эми, тебе нужно быть осмотрительнее…

До своей комнаты, а затем и до душа, я добрался за рекордное время. Только сейчас мне пришло в голову, что я уже четыре часа на ногах, а уроки ещё и не начались.

Денёк у меня будет очень и очень длинный.

Надеюсь, хоть в классе не засну.

Струящиеся сквозь стекло лучи солнца пробудили меня вместо будильника, и до меня дошло, что сегодня воскресенье. Эми великодушно разрешила мне отдыхать от наших утренних забегов хотя бы по выходным. Если честно, я не помню, просыпался ли вчера вообще или провалялся в постели целый день.

Ноги заныли в знак протеста, когда я попытался встать с кровати. Все эти забеги меня не на шутку вымотали. И всё же не могу не признать, что Эми сказала правду. Стало действительно чуточку легче.

Я боялся, что пробежки будут действовать мне на нервы, но пока что я относился к ним спокойно. С другой стороны, прошла всего лишь неделя. Ну, наверное, я ещё успею начать до смерти бояться звука своего будильника. Однако отвертеться уже не получится. Как сказала Эми, труднее пропускать ежедневные занятия, когда занимаешься с кем-то вместе. И я, мягко говоря, не думаю, что смог бы справиться с разочарованной Эми. Как пить дать, она состроила бы мне эти щенячьи глазки, и после этого я чувствовал бы себя просто ужасно.

Кстати говоря… а не собирался ли я сегодня куда-то пойти?

— Эй, ну так что, придёшь на соревнования в воскресенье? О чём это я, конечно придёшь. Правда ведь? — попросила меня Эми, глядя на меня щенячьими глазками. Как я мог сказать «нет»?

— Конечно! Приду без вопросов! Я всё-таки тебе должен, — поспешно подтвердил я, сопровождая свои слова энергичным кивком.

— Вот именно! Потому не вздумай забыть! — грозно заявила девушка и заливисто рассмеялась.

Блин, соревнования Эми по бегу!

Надо бы пошевеливаться, если я не хочу пропустить её забег, ведь это единственная причина, по которой я вообще согласился идти. Иначе идти туда вообще не имеет смысла.

И вот, вскоре я оказался посредине толпы зрителей, жаждавших увидеть состязания между командами нашей и другой такой же школы. Признаюсь честно: тот факт, что наша школа — не единственная в своём роде, немного утешал. После того, как понимаешь, что может быть и две школы для детей с… ну, для детей с отклонениями… Перестаёшь замечать эти отклонения у себя. Перестаёшь чувствовать себя особенным. Во всех других случаях это было бы плохо, но, чёрт возьми, только не в данном.

Наверное, в этом и состояла привлекательность «Ямаку». В том, что ты начинал понимать, что ты не уникален, — чёрт побери, начинал понимать, что на свете много других людей, которые готовы убить ради того, чтобы иметь твои проблемы вместо тех, что у них есть сейчас. Некоторые ребята здесь не потому что у них ампутирована нога или порок сердца — некоторые из них здесь, потому что им, может быть, жить-то осталось год или два, максимум три, если повезёт. И это при условии, что им будет обеспечен надлежащий уход.

Из мрачных размышлений меня вывела появившаяся рядом со входом на трибуны фигура Рин.

— Ты пришёл, — констатировала она моё появление.

— А как же. Я ведь сказал, что приду, так? — вопросительно изогнул я бровь. Что-то не припоминаю, чтобы давал Рин повод сомневаться в моей честности. Единственное, что я такого рода допустил — так это несколько замешкался при поиске материалов к фестивалю для Школьного совета.

— Это необязательно подразумевает, что ты придёшь. Многие чего-нибудь обещают, но потом не держат слово, — заметила Тэдзука. Странно, если мне не слишком сильно изменяет память, то вроде бы Рин сама вызывалась проконтролировать моё прибытие?

— Ну, я не из таких.

Рин пожала плечами. Ей, видимо, наскучила наша беседа, поэтому она круто развернулась и пошла к зрительским скамейкам.

— Я теперь должна Эми денег, — с лёгким оттенком уныния сказала она.

— Это почему? — подозрительно уточнил я. Недавно эти авантюристки на меня уже спорили. Дубль второй что ли?

— Не думала, что ты придёшь. А Эми считала иначе. И теперь я ей должна ей пятьсот йен, — поведала Тэдзука. Ну так и есть!

— Я так погляжу, вы часто заключаете пари? — спросил я.

И опять моя безрукая спутница пожала плечами.

— Мне так не кажется.

Зато мне так кажется.

Мы подошли к трибунам, и Рин кивком указала куда-то на верхние ряды.

— Вон туда. Я спустилась посмотреть, объявишься ли ты.

Из-за спора, надо полагать. Я последовал за Рин, и вскоре мы уселись на почти свободную скамью. Возле Рин сидела женщина — видимо, мать кого-то из участников состязаний. У неё были довольно длинные волосы, заплетённые в косу. Заметив Рин, она широко улыбнулась, и мне эта улыбка показалась, как ни странно, знакомой.

— О, вот это сюрприз. Я думала, ты пошла искать еду, а не парня, — сказала незнакомка, обращаясь к Рин.

— А? — недоумённо моргнул я, переводя взгляд с одной на другую.

— Еду? А я-то думала, что я там забыла, — Тэдзука выглядела несколько удивлённой.

Это я что, получается, — самоходный запас еды? О ужас, меня окружают каннибалы.

Женщина рассмеялась, и её смех тоже оказался мне знакомым. Такое ощущение, что я слышал его совсем недавно. Где же я её раньше видел?

— Ну, я полагаю, с тобой всегда так: отправляешься за одним, а возвращаешься совсем с другим. Но где же мои манеры! Я ведь не представилась. Меня зовут Мейко Ибарадзаки, я мама Эми. Приятно познакомиться, — представилась она.

Ну что ж, это всё объясняло. Она ведь вылитая Эми, только постарше и повыше. Блин, то есть, наоборот, Эми — вылитая мать. Разве что волосы её были на оттенок темнее, чем у Эми. Но в целом, их сходство оказалось неоспоримо.

— Простите, я Хисао. Хисао Накай. И вам, право, не стоит извиняться за то, что вы не представились, Ибарадзаки-сан. Вообще-то это Рин должна была нас представить, не так ли? — укоризненно посмотрел я на Рин.