Антология Сатиры и Юмора России XX века. Том 16. Анатолий Трушкин - Анатолий Алексеевич Трушкин

пока не поздно, как тебе дальше-то жить. Времени у тебя немного осталось… пятнадцать минут.

О-о! Заулыбался. Молодец! Правильно, радовайся жизни. И отца давай заодно помянем. Давай, давай, поспеши — пятнадцать минут осталось… закроют магазин-то.

Или у тебя есть?.. Ну, неси… И закусить возьми!

Вишь ты как!.. Значит, есть Бог-то.

Красота

Красота какая кругом, а?! Хоть не помирай совсем. Тополь вон какой!.. Твою мать, какая красота!.. Попозже осенью еще красивше станет.

Вон лесок! — и зеленым там, и желтым, и красным!.. Летом дубков там свалил штучек пять на сарай. Везу — лесничий навстречу.

— Стой!

— Чего?

— Штраф!

— За что?

Пришлось поить его. Выжрал все запасы, еще денег ему дал. А не дашь — хуже будет. «Не воруй!» А что ему будет, лесу? Растет и растет — такая красота.

Дерево разве понимает что-нибудь?.. Вряд ли… Хотя тут дурак один из соседней деревни стал сосну валить, и шишка сверху прямо в глаз ему — окривел. Баба от него на сторону стала бегать. Вот как хочешь, так и понимай… Она, правда, и раньше бегала.

А на холме, на холме-то красота какая!.. На ту сторону спустишься — луга заливные, заповедник где. Ой, красота! Памятник природе! Ни одной травки не сорви! — тюрьма сразу. Запах там! О-о-ой, не продохнешь. Густой такой! Прямо в ноздрю не пролазит.

В том году накосил там маленько. До сих пор сарай пахнет. Как мятой все равно! Не войдешь в сарай-то. Что ты! Зимой дошло до этого сена — и молоко пахнет! Веришь, нет? Твою мать! Баба опилась прямо молоком. Я ночью принюхался — и баба пахнет! Никогда так не пахла. Что значит заповедник.

А сады совхозные! Вот весной красота! Цветет все! Едешь днем, как в облаках. Сердце заходится от радости. Осенью ночью пойдешь яблоков наворовать — уже не та красота. Радости нету. Страх один, что схватят.

Красота у нас такая — смотришь, смотришь, все не насмотришься никак.

Неспроста это! Знак какой-то людям. Что-то хочет сказать природа. Мы понятия не имеем. Когда?! Свободной минуты нет… все работа да пьянство.

Такая красота кругом… Сгубит все гад, тогда только успокоится! Человек-то.

Откуда вот он взялся?.. От обезьяны? Говорят, от обезьяны. Они мне что-то не нравятся. Бесполезны животные. Ни шерсти с них, ни рогов… ничего… холодца и то не сделаешь

Рожи только корчит и вшей давит… Конечно, от обезьяны произошли. От кого еще?

Захламили все. Раньше речка была такая, что ли?.. Лес был! А щас что? Смотреть не на что. Уродство какое-то. Тополь вон какой. Разве это тополь?

Все вы! Обучили вас. Жадность покою не дает?.. Изгадили всю красоту. Чего смотришь? Вылупился. Разговаривать с тобой не хочу.

Уроки природы

Лошадь — труженица какая! Сила в ей какая! Пользы от ее сколько!.. А Лешка — сын? Силы столько же, ржет так же, пьет, как лошадь, навоза столько же — а пользы никакой! Так смотри на лошадь, учись!.. Не хочет.

Корова! Спокойная, место свое знает. Только дои и дои се. А Колька — второй сын? С работы выгнали — устроиться не спешит. Пьет и пьет. Должен отцу помогать, а он, наоборот, его доить и доить.

Свинья! Шерсть дает, сало, ест что ни дашь. А Сашка — зять? Ни шерсти, ничего. В погреб пьяный свалился — бюллетень не получил, а жрать дай ему. И еще за столом сидит, выбирает чего-то.

Кошка! Ее хоть за сто километров выброси, она назад вернется. А Славка — другой зять? Напился за городом — и заблудился. Днем!

Курица! Яйца несет! Говорят: глупая. А Зинка — невестка? Выпьет — ты ей слово, она тебе десять, ты — вдоль, она — поперек. Глупая, как курица, а яиц-то не несет!

Черт их знает! Животное пугнул — оно отойдет, второй раз не сунется — наука ей. А Женька — племянник? Током его раз вдарило, два, три. Сказано: не берись голой рукой за голый провод. Нет! Выпил — опять полез, навернулся с лестницы, смородины два куста загубил. С них в том году три ведра сняли.

Не хочут учиться у природы. В кого пошли?.. О! Утки двинулись к воде — пора и мне пойти… пропустить стаканчик, другой… третий.

Грустная сказка

Давно ли, недавно ли, там ли, сям ли, правил в одной стране ни царь, ни государь… звали просто Борис.

Пил по-страшному… в той стране народ. Проще сказать: пил каждый третий… с каждым вторым… каждый день.

От этого по утрам случался в стране Великий Озноб — никто не мог попасть рукой в рукав, ногой в штанину, головой в кастрюлю.

И вот один колдун — еще его бабушка травила плесенью соседских кур, а дедушка — колхозных коров — решил победить Озноб, такую мазь вывести, что хоть три дня пей, хоть мать родная не узнает, хоть на тебя все мухи слетятся, а только утром мазью смазался — ни дрожи в руке, ни мути в глазу и, хоть кто нюхай, — пахнет розой.

Взял колдун и смешал… дрожжи и сахар с болотной водой, добавил плесени по вкусу, плюнул туда, размешал все и давай брызгать в деревне под каждый дом. И кто приготовился выпить, у тех стакан в руке ходуном заходил — на портки плещется, в рот ни капли.

Через пять минут поймали мужики колдуна и хотели для начала убить его, потом глядят: бабы добрее стали, скотина повеселела, дети по-английски заговорили. Послали колдуна в столицу, чтобы он там под каждый дом побрызгал.

Ни царь, ни государь в это время в Барвихе жил, думал, как ему чиновников одолеть. Сильно ему чиновники мешали. Только он отвернется печать поставить или закусить, они давай скорее взятки брать. Редкая птица мимо них могла пролететь без взятки. И так хитро все делали — комар носа не подточит.

Замков, дворцов понастроили себе вокруг столицы из такого материалу… не скажу тебе названия, а только простые люди видят его, а комиссии, сколько ни слали, — смотрят: нет ничего!

Уже никто не знал, от чего вреда больше: от пьянства или от взяточничества.

Но вот наконец объявился колдун в столице. Уж как исхитрился, а только входит в кабинет, где ни царь, ни государь в теннис играл, падает на колени и говорит:

— Не вели казнить, вели слово молвить. Победил я Озноб! А еще заодно много всяких средств придумал