Одинаковые. Том 2. Гимназисты - Сергей Насоновский

нас в своем и пригласил пройти в класс, где уже собрались все ученики. Мы немного задержались, и когда вошли, все ученики и преподаватели уже находились на месте.

Так уж получилось, повезло нам или нет — вопрос спорный, но нашим классным надзирателем оказался Геннадий Абросимович Тыщенко, преподававший арифметику, то бишь математику, в остальное время. Именно он отвечал за наш класс: следил за дисциплиной, успеваемостью, вёл журнал, решал вопросы и организовывал всю воспитательную работу. В каждом классе был свой такой надзиратель — в наше время сказали бы: классный руководитель. Когда Тыщенко увидел нас на пороге своего класса, лицо его тут же скривилось в недовольной гримасе. Конечно, он прекрасно знал, что такие ученики, как мы, попадут именно к нему, и, что-то мне подсказывало, конфликтов с этим кадром будет ещё предостаточно. Вспоминалось, как он косился на нас во время сдачи экстерном вступительных экзаменов — сперва для поступления в гимназию, потом для перехода в восьмой класс, где мы теперь и оказались.

Мы с братьями молча окинули взглядом класс — насчитали двадцать одного ученика, значит, вместе с нами выйдет двадцать четыре человека. Насколько мне было известно, в первый класс обычно набирают от тридцати до сорока детей, в зависимости от престижности заведения, так что к выпуску из-за неуспеваемости, да и из-за проблем с оплатой, часть ребят отсеивается. Окинув класс ещё раз, отметил для себя: большинству учеников за партами на вид лет семнадцать-восемнадцать, не меньше. Это уже вполне сложившиеся взрослые парни. А вот на самой дальней парте сидели двое, которым я бы спокойно дал за двадцать с небольшим — у многих тут только начали пробиваться усики, а эти двое могли похвастаться добротными, густыми усами для своих лет.

На их фоне мы с братьями, которым до девятого дня рождения оставалось меньше двух недель, выглядели юнцами. Подозреваю, никто в классе даже не догадывался о нашем настоящем возрасте — выглядели мы не моложе тринадцати, но, как ни крути, восемнадцатилетний юноша и тринадцатилетний подросток — это две большие разницы. Разумеется, из этого класса для нас все были не знакомы, за малым исключением. Вспомнился эпизод во время сдачи вступительных испытаний в гимназию — тогда в коридоре мелькнули двое: Олег Проскурин и Андрей Поярский. Сейчас они сидели на третьей парте второго ряда, и смотрели на нас с какой-то мерзкой усмешкой, будто презирая. Их внешний вид резко выделялся среди остальных: хоть форма у всех и была одинаковая, их костюмы сидели идеально, сшиты из дорогого сукна и украшены лучшей фурнитурой, виден не вооруженным взглядом индивидуальный пошив у хорошего портного. Глядя этим двоим в глаза, я сразу понял — эти ублюдки явно ищут проблем и рано или поздно мы с ними столкнёмся.

Тыщенко, скривившись, нехотя велел нам проходить в класс и указал на места. Я и Никита сели за одну парту, а Лёхе досталось место в третьем ряду, за второй партой. Его соседом оказался Владимир Бельский — скромный молодой человек из мещан, который что-то зарисовывал в своём блокноте. Как только урок начался, Тыщенко сразу же нацелился на нас, задавая вопросы по своему предмету. Не теряя времени, он вызвал Лёшу к доске и выдал нетривиальную задачку, явно рассчитывая, что тот споткнётся и выставит себя на посмешище. Но Лёха быстро просёк подвох и, не мешкая, филигранно вывел решение мелом, шаг за шагом расписывая каждое действие. Это вызвало немалое удивление у класса — как выяснилось, с арифметикой у многих здесь были заметные проблемы.

Урок закончился, и во время короткой перемены к нам подошёл Сергей Рябов, сын купца второй гильдии. Он принялся расспрашивать, кто мы, откуда взялись такие красивые и молодые. Парень показался странноватым — было ощущение, что его прислали на разведку. А заметив неподалёку ухмыляющихся Проскурина и Поярского, мы сразу поняли, откуда у этой любознательности растут ноги.

Следующим уроком был немецкий язык, который вела Анна Петровна фон Штольц. Ещё во время наших вступительных испытаний она успела познакомиться с нами и разглядеть потенциал. На уроке, в отличие от Тыщенко, она была доброжелательна и задавала вопросы на немецком языке, явно желая проверить наш уровень. После ответа Никиты Поярский пробурчал под нос что-то явно ругательное, но слов было не разобрать, по крайней мере с нашего места, тем не менее несколько смешков, пролетевших по классу сие словоизвержение вызвало. Однако было ясно, что с этой парочкой у нас впереди серьёзные проблемы. Так и потянулась учёба — ровно, без особых потрясений. Мы по-прежнему много времени уделяли подготовке Иосифа к вступительным испытаниям в гимназию.

И вот 10 сентября настал день испытаний для нашего грузинского товарища. Кузьмич, заранее предупреждённый, явился вместе с ним как официальный опекун. Проведя всю процедуру оплаты по тому же принципу, что и в нашем случае, он остался присутствовать на испытаниях и проверке знаний. Нам пошли навстречу: в первый же день приняли у Сосо испытания за первый год обучения, а второй назначили через неделю, в целом Иосиф показывает отличные результаты. Сомнения вызывают разве что языки, поэтому теперь с ним на регулярной основе будет заниматься репетитор по немецкому, товарищ Расторгуева Герман Шоль.

Конечно, нам с братьями в своё время удалось пройти этот путь быстрее, но надо отдавать себе отчёт в том, что в наших головах — сознание взрослого человека из XXI века и абсолютная память, позволяющая, прочитав материал лишь однажды, воспроизвести его дословно.

Незаметно подкрался день нашего рождения. Пятнадцатого сентября мы решили собрать всех близких так же, как делали это после возвращения в Петербург из поездки в Тифлисскую губернию. Всё прошло на славу, и на этот раз никаких незваных визитёров, как в прошлый, не оказалось, так что никто не испортил нам настроение. Подарков мы с братом на девятилетие получили много, и все они были по-своему интересны. Но особенно приглянулись три комплекта казачьей формы, которую Кузьмич по нашему размеру заказал у отменного портного, сидела она на нас, надо сказать, как влитая.

Особенно приглянулась черкеска из отличного чёрного сукна, а также башлык, выполненный в виде капюшона с длинными концами. Очень забавно смотрелась мохнатая папаха из овчины, а брюки галифе не имели лампасов, как это обычно бывает, чтобы по ним можно было определить род войск. Ну и где-то он достал отличные хромовые сапоги — высокие, с небольшим каблуком. Мы с братьями нарядились, и вызвали настоящий фурор среди присутствующих. Все с улыбками смотрели на нас, а потом даже заставили станцевать