Эта покорная тварь – женщина - Валерий Гитин

Роберту присудили пять лет условно за неумышленное убийство.

* Письмо: «Мне двадцать лет. В начале лета возвращался поздно вечером домой. Прошел мимо лавочки, на которой сидела группа девушек. Они курили, ругались матом и были сильно пьяны… Одна из них, высокая, зашла следом за мной в подъезд и попросила денег. Я спросил, почему я должен давать ей деньги. Зашли еще две девушки. И они попросили денег. Я покачал головой и тут же получил сильный удар в нос, потом — тут же удары в ухо и между ног. Я упал на колени. Они достали из карманов все деньги, сорвали золотую цепочку. Им было лет по 16–17.

Высокая подняла меня за волосы. «А может, девки, дать ему полизать?» — они захохотали. От боли я не соображал, что делаю. Они сорвали с меня одежду, пиная под зад острой туфлей. Двое девушек вышли, забрав мою одежду. А высокая увела меня на чердак, где, схватив за волосы, заставила лизать свои гениталии. Через какое- то время туда поднялись другие девчонки. Они пили водку, хохотали, били меня и заставляли делать то же, что и высокая. Вдруг тупая боль сзади заставила обернуться: две из них пытались вставить мне в зад горлышко от бутылки: «Не дергайся, милашка, щас мы тебе целку сломаем». Они навалились на меня, кто-то схватил за мошонку. Ужасная боль, потом все помню смутно, валялся на полу, а они по очереди писали на меня».

КСТАТИ:

«И сердце бьется в упоенье,И для него воскресли вновьИ божество, и вдохновенье,И жизнь, и слезы, и любовь».

Не все существа с определенными половыми признаками — женщины. И не со всеми из них нужно обращаться как с женщинами. Студент Роберт Чемберз из Нью-Йорка вовремя осознал эту истину.

Для полноты впечатлений — еще одно письмо, которое приводит Малахов в своей книге:

«Мы ехали поездом Москва-Пекин, мотались в Китай за шмотками. Со мной в купе были две девушки. Одной, как я позже узнал, 19 лет, и звали ее Альбиной, вторая на год старше, ее сестра, Лариса. Дорога предстояла долгая.

Девушки были очень красивые, я поначалу смущался, но когда познакомились и разговорились, мое оцепенение прошло. Пригласил их в кино. По видику шла такая порнуха, что даже мне стало неловко. Я посмотрел на Альбину и Ларису. Им понравилось и даже очень. Далеко за полночь мы вернулись в купе. Я предложил выпить. Девушки охотно откликнулись. Возбужденные фильмом, мы много пили, но не пьянели. Первой сдалась Лариса: залезла на верхнюю полку и сразу заснула. Альбина попросила у меня сигарету. Я предложил выйти в тамбур, но она отказалась, сказала, что хотела бы отдохнуть. Мы стали раздеваться. Альбина попросила расстегнуть ей лифчик. Я сделал это. Она резко обернулась и поцеловала меня. Я ничего не соображал. Она опустилась на колени, стянула с меня плавки. От ее ласк у меня закружилась голова. Я повалился на пол и стал ее целовать, снял с нее трусики. Она застонала, и Лариса начала ворочаться. Я застыл и спросил: «Если она проснется, что подумает?» — «Ничего, — сказала Альбина, — она не проснется». Мы продолжали до утра, но как все закончилось, уже не помню.

Утром я пошел умываться. Когда вернулся в купе, на столе уже был завтрак. Лариса взяла полотенце и пошла умываться. Альбина сказала, что лучшего мужчины у нее еще не было. Вечером она легла спать первая. Я тоже собрался было лечь, но меня одернула вторая. Лариса. И началось: немыслимые позы, минеты… Но длилось это недолго. Через час я уже был в постели. И вдруг почувствовал удар по голове. Очнулся на полу, связанный. Эти девки перетянули мне чем-то мошонку и снова принялись за меня. Чего они только не вытворяли! У меня уже не было сил. Я уговаривал их развязать меня, но не тут-то было. Со словами «ты очень сексуальный» они по очереди садились… Потом взяли с меня слово, что я им ничего не сделаю, и развязали».

Комментарии, думается, здесь едва ли требуются.

А в плане информации можно лишь добавить, что, как правило, подобные преступления совершают либо обезумевшие от неудовлетворенной похоти нимфоманки, либо отвергнутые любовницы-реваншистки, либо ярые феминистки с целью доказать превосходство незаслуженно (как им кажется) отторгнутого на второй план жизненных подмостков женского пола.

Нечасто, но встречаются случаи изнасилований мужчин лесбиянками, желающими забеременеть от случайного мужчины.

Раб всегда мечтает о мести, но и месть у раба — рабская.

Чувственность — ненадежный кормчий.

АРГУМЕНТЫ:

«Хорошенько изучите их. Вы убедитесь, что именно избыток чувствительности привел их к этому. Вы увидите, что крайняя живость воображения, обостренный ум превратили их в жестоких мерзавок. Все они очаровательны. Нет ни одной женщины подобного темперамента, которая не способна была бы вскружить голову, когда она берется за дело. К сожалению, строгость, или, скорее, абсурдность наших нравов предоставляет мало пищи их жестоким инстинктам. Женщины вынуждены притворяться, прятаться, вуалировать свои наклонности показной благотворительностью, которую в глубине души презирают. Они могут дать волю своим наклонностям только находясь в самом укромном уголке, принимая самые хитроумные меры предосторожности, прибегая к помощи самых надежных подруг.

Поскольку таких женщин очень много, они в большинстве своем несчастны. Хотите их познать? Возвестите о каком-нибудь жестоком зрелище: о дуэли, о пожаре, о сражении, о бое гладиаторов — и вы увидите, как они моментально сбегутся. Но подобные случаи предоставляются не столь часто, чтобы насытить их ярость. Женщины вынуждены сдерживаться и страдать.

Взглянем мельком на жестоких женщин.

Зэнгуа, королева Анголы, самая кровожадная из самок, убивала своих любовников после того, как они насладятся ею. Часто она заставляла воинов сражаться у нее на глазах и становилась добычей победителя. Чтобы усладить свою жестокость, она приказывала истолочь в известковом растворе всех женщин, забеременевших раньше тридцати лет.

Зоя, жена китайского императора, получала самое большое удовольствие, наблюдая казни преступников. Когда их не было, она заставляла убивать рабов, а сама в это время совокуплялась с мужем, соразмеряя толчки своего оргазма с конвульсиями несчастных жертв. Именно она, изощряясь в изобретении пыток, придумала знаменитую бронзовую колонну, полую внутри. Ее раскаляли, поместив туда пациента.

Теодора, жена императора Юстиниана, забавлялась, глядя на то, как делают мужчин евнухами, а Мессалина дрочила себя в то время, когда перед ней изнуряли мужчин мастурбацией.

Жительницы Флориды увеличивали член своих мужей, сажая на головку крошечных насекомых. При этом мужья испытывали ужасные боли. Для этой операции женщины привязывали их и собирались группами вокруг каждого, дабы поскорее достичь цели. Как только они замечали испанцев, они сами начинали держать своих супругов, а варвары-европейцы их убивали.

Отравительницы мадам де Войсин и маркиза де Бринвильер отправляли людей на тот свет исключительно из жажды убийства. Словом, история дает тысячи примеров женской жестокости. Мне бы хотелось, чтобы женщины приучились к активной флагелляции, поскольку испытывают вполне естественное желание сечь любовника. Тем же средством пользуются для удовлетворения кровожадности и жестокости мужчины. Я знаю, что некоторые женщины к этому прибегают, но в привычку это еще не вошло в той мере, как мне хотелось бы. Общество выиграно бы, дав подобный выход женскому варварству. Ведь если они не смогут проявлять свою агрессивность этим способом, они проявят ее иначе, распространят яд в обществе, приведут в отчаяние и супругов, и свои семьи…»

КСТАТИ:

«Муха попала в сладкую патоку, и ее крылья завязли в ней. Она тщетно отталкивается лапками, мотает головой, не может вырваться из липкой среды — она пленница лакомства, о друг!»

Любовная страсть и является тем самым лакомством, пленницами которого становятся женщины-преступницы.

АРГУМЕНТЫ:

«Самой сильной страстью, чаще всего доводящей женщин до преступления, является любовная страсть. Преступницы по страсти любят сильнее, чем нормальные, в сущности холодные в эротическом отношении женщины. Со страстностью Элоизы и с наслаждением приносят они себя в жертву любимому мужчине, игнорируя нередко общественное мнение, обычаи и даже законы. Vinci пожертвовала для своего любовника своими длинными волосами, единственным, что в ней было красивого. Jamais, несмотря на то, что должна была содержать себя и двух детей, посылала еще деньги и подарки своему возлюбленному. Dumaire содержала своего любовника Picard’a в то время, как он был студентом, и никогда не требовала от него, чтобы он на ней женился, довольствуясь лишь тем, чтобы он ее не покидал и продолжал связь с ней. Spinetti, которая когда-то была богатой, решилась для исправления своего нравственно испорченного мужа пойти служить и сделалась служанкой. Noblin была так предана своему любовнику, что не могла расстаться с ним, несмотря даже на то, что была в сущности честной натурой, а последний преступником; в угоду ему она абортировала три раза и совершила даже преступление, противное ее природной доброте.