Танго Один - Стивен Лезер

— Выйди.

Она послушно кивнула. Повесила кнут на стену и вышла из комнаты, крутя бедрами, словно поддразнивая Хойла. Мужчины встали позади адвоката. Он попробовал обернуться, но госпожа слишком хорошо привязала его. Хойл стал задыхаться, тело покрылось испариной. Внутренности сжались, возбуждение исчезло, остался лишь страх.

В дверном проеме появился третий мужчина, не такой большой, как первые два, хотя тоже выше шести футов. Серый длинный плащ, руки в карманах. Что-то в нем проскальзывало знакомое — у адвоката была отличная память на лица. Потом Хойла озарило: мужчина как две капли воды похож на молодого Саша Дистеля. Но когда незнакомец заговорил, у него оказался испанский акцент, а не французский.

— Мистер Хойл, как я предполагаю.

— Кто вы? — спросил Хойл.

— На самом деле при данных обстоятельствах это не важно, — ответил незнакомец. — Для вас важнее знать, чего я хочу. И что сделаю с вами, если мы не договоримся.

Мужчина вошел в комнату и закрыл дверь. Единственное освещение — дюжина свеч, отбрасывающих на стены причудливые тени. Мужчина с любопытством разглядывал комнату. Потом вытащил из кармана правую руку в кожаной перчатке и взял с полки черную трость. С улыбкой посмотрел на нее, повернулся к Хойлу и потряс тростью.

— Она засовывала тебе это в задницу, да?

Хойл помотал головой, желудок свело.

— Немного великовата для тебя, верно? — спросил незнакомец. — Как думаешь? А если один из моих парней засунет это тебе куда подальше?

Хойл замотал головой, на этот раз более выразительно.

Мужчина улыбнулся и положил трость назад на полку. Обернулся в поисках чего-нибудь, чтобы вытереть руки.

На батарее увидел розовое полотенце, взял его, вытер перчатки, потом бросил на кожаного гимнастического коня.

— Она привязывала тебя к нему? — спросил незнакомец.

Хойл кивнул.

— Меня подобное никогда не привлекало, — заметил мужчина. — Не думаю, что я хоть на йоту такой кроткий, как ты. Мысль о том, чтобы меня ударила женщина... — Он поморщился. — Женщины могут сделать столько вещей получше. — Он улыбнулся. — Так вот, значит, каков английский темперамент.

Незнакомец подошел к Хойлу и встал перед ним. Хойл моргнул, когда мужчина дотронулся до молнии на маске. Несколько раз застегнул и расстегнул ее, развлекаясь, потом опять застегнул.

— У тебя есть пароль, верно? Которым ты пользуешься, если боль слишком сильная. Когда ты на самом деле хочешь остановиться, да?

Хойл кивнул.

— Просто, чтобы вы знали, мистер Хойл: я вам такого пароля не дам. Единственный способ остановить меня — делать то, что я скажу. Поняли?

Хойл снова кивнул. Его член бессильно повис, по спине струился пот.

— Хорошо поняли? — продолжил мужчина.

Он отступил назад и показал на медный светильник со стеклянным плафоном на потолке.

— Ты знал, что там камера? Она все записывала. Для страховки. В случае если клиент умрет, можно доказать, что все было добровольно. Я забрал все кассеты. Пока просмотрел половину. — Мужчина улыбнулся: — Ты шалунишка.

Хойла чем-то ударили по бедру, и он вскрикнул. Глаза наполнились слезами. Один из мужчин хлестнул его тростью.

— Если ты сделаешь, что я захочу, никто больше не увидит этих кассет. Ни твоя жена. Ни партнеры. Ни бульварные газетенки. Ни твоя мать. — Мужчина расстегнул молнию. — Скажи спасибо, Дэвид.

— Спасибо, — выдавил Хойл.

Мужчина кивнул и застегнул молнию.

— Если не согласишься, мои ребята будут бить тебя до тех пор, пока ты не передумаешь. Они эксперты по части того, как причинить боль. Естественно, не такую, как твоя госпожа. Настоящую боль. Могут и покалечить.

Еще раз просвистела трость. На сей раз удар пришелся по другому бедру. Хойл закричал.

— Где Виктория Донован?

Хойл замотал головой. Свист палки разрезал воздух, резкая боль пронзила живот. Он заорал. Из глаз брызнули слезы и потекли вниз по черной коже маски.

— Где Виктория Донован? — еще раз спросил мужчина.

— Я не могу вам сказать.

Незнакомец нахмурился и расстегнул молнию на губах Дэвида.

— Что ты там бубнишь?

— Я не могу вам сказать, потому что не знаю. Он не сказал мне, где они.

— Он?

— Стюарт. Стюарт Шарки. Мужчина, с которым она живет.

Трость ударила его в живот, на дюйм ниже, чем в прошлый раз. Хойл закричал, все его тело содрогнулось от боли. Госпожа знала, как пользоваться тростью, чтобы не оставлять следов. От таких ударов, как сейчас, останутся отметины на несколько недель.

— Если думаешь, что девица вызовет полицию, то должен предупредить тебя: я заплатил ей, чтобы она не появлялась здесь неделю, — заявил незнакомец. — Я обещал ей, что мы все уберем к ее приходу. Похоже, у нас есть общие друзья. Как ты связываешься с Шарки?

— По телефону.

— В твоем офисе нет этого номера.

— Стюарт приказал не записывать.

— Номер британский?

— Я звоню на мобильный.

Мужчина вытащил свой телефон:

— Тогда, Дэвид, давай позвоним.

Раздался звонок. Стюарт Шарки посмотрел на телефон.

— Кто это? — спросила Вики, входя на террасу с бокалом шампанского.

Шарки выдавил улыбку. Ради Бога, он должен быть спокойным, ему нельзя психовать. Шарки взял трубку и нажал зеленую кнопку.

— Стюарт, это я, Дэвид.

— Да, Дэвид. — Ему показалось, что голос Хойла звучит как-то напряженно. — Какие-то проблемы?

— Никаких проблем, — ответил Хойл. — Все идет по плану. Я подготовил бумаги. Вики должна подписать их. Для прошения об опеке.

— Ты сам не можешь подписать их?

Вики нахмурилась и прошептала:

— Кто это?

— Нет, не могу, Стюарт. Прости. Нужна личная подпись. Шарки прикрыл трубку рукой:

— Адвокат. Он хочет, чтобы ты подписала какие-то бумаги.

Вики заметно расслабилась, и Шарки понял: она испугалась, что звонит ее муж.

— Стюарт? Ты меня слышишь?

— Расслабься, Дэвид. Все в порядке. А что, если переслать по факсу? Можешь сделать?

— Боюсь, нужен оригинал. Сумеете вы приехать в мой офис в течение нескольких дней?

— Совершенно невозможно, — ответил Шарки. Он подмигнул Вики, и она отпила шампанского из бокала. — Тебе придется переслать документы нам.

Последовала пауза, словно Хойл отвел трубку, чтобы прокашляться.

— Отлично, — согласился он. — Куда?

— У тебя есть ручка? — спросил Шарки.

Хуан Роха спрятал телефон в карман.

— Видишь, не так это и трудно, правда? — сказал он Хойлу.

Тот безвольно повис на кресте. Силы оставили его, и он болтался как тряпка.

— Пожалуйста, не убивайте меня, — всхлипнул адвокат.

— Разве тебе не нравится умереть как Христос, на кресте? — спросил Роха.

— Я не хочу умирать, — простонал Хойл.

Моча брызнула на пол, и Роха сморщился от отвращения.

— Никто не хочет умирать. Никто никогда не просил меня убить его. — Вдруг он задумался. — Вообще-то это неправда. Был один человек в Милане. После того что я с ним сделал, он действительно хотел умереть. Просил, слезно умолял. — Роха улыбнулся. — Я не хочу убивать тебя, Дэвид. На самом деле. Один из моих людей придет, чтобы дать тебе воды. — Он кивнул на мокрый палас. — Может, даже подставит ведро. Через сорок восемь часов мы отпустим тебя. Но у нас останутся кассеты, так что попридержи язык. — Роха приблизился к Хойлу, стараясь не наступить на пятно на паласе. — Скажи спасибо, Дэвид.

— Спасибо, — слабо выдавил Хойл.

Роха улыбнулся и медленно застегнул молнию на черной кожаной маске.

Перед тем как ехать в школу за Робби, Донован снял портативный радиочастотный детектор. Машины тащились как черепахи. Казалось, на дорогу выползли одни мамаши, спешащие забрать из школы своих малышей.

Донован включил магнитофон. «Оазис». Улыбнулся, вспомнив, что у Луизы стояла та же кассета. Они проболтали в «Старбаксе» почти час. Луиза оказалась умненькой девушкой и, похоже, неплохо зарабатывала. Как и Крис, она настаивала, что не спит с клиентами, но Донован не представлял, откуда тогда у нее спортивная машина. Впрочем, это не его дело. Она дала Доновану номер мобильного, когда подвезла домой, и попросила как-нибудь позвонить. Еще назвала адрес клуба, где танцует. Причем дважды.

Когда Донован подъехал, Робби у ворот не было. Молодая мамаша с четырьмя школьницами обогнала его на «мерседесе», и «рейнджровер» оказался зажатым между двумя машинами.

Донован барабанил по приборной панели, поджидая сына. Быть единственным родителем — не так уж и плохо, подумал он. Одна проблема — рано вставать, в остальном Робби не доставляет хлопот. Может, они и останутся в Лондоне, когда Ден вернет свои деньги, которых хватит на жизнь без нужды до конца дней.

Когда Донован был с Вики, ему нравилось ворочать делами, частично из-за денег, но скорее потому, что это доставляло ему удовольствие. Ему нравилось обводить вокруг пальца службы, которые охотились за наркобаронами. Ничто не могло сравниться с ощущением, которое возникает после успешной сделки на несколько миллионов фунтов, когда все тебе подвластно: деньги, корабли, люди по всему миру, кажущиеся маленькими фигурками на огромной шахматной доске. Большую часть доходов ему принесли удачные наркосделки. Донован улыбнулся. Сможет ли он вернуться к этому? Или ему будет вполне достаточно поездок с Робби до школы и обратно, пока тот не получит свои права? И он проведет оставшиеся годы, делая покупки, стирая футбольную форму и помогая делать домашние задания?