На войне как на войне. «Я помню» - Артем Драбкин

Наступила ночь, но мне почему-то не спалось. Появилось какое-то смутное чувство тревоги, причем я даже не сразу понял почему. Только потом я сообразил, что утихла стрельба, стало непривычно тихо, к тому же немцы перестали пускать осветительные ракеты. В общем, это необъяснимое предчувствие опасности нарастало, и я решил сходить в расчет кочующего миномета. Ведь почти каждую ночь, чтобы дезориентировать немцев, я выдвигал вперед, за боевое охранение, один расчет, который вел беспокоящий огонь.

Я дошел до блиндажа боевого охранения, увидел, что трое бойцов спали, а с сержантом Соколовым, который не спал, мы даже успели немного поговорить. Он успел мне рассказать, как сильно хочет вернуться к жене и сыну… И тут, как раз в том месте, где, по моим расчетам, должен был находиться расчет кочующего миномета, вдруг вспыхнула ожесточенная перестрелка. Мне сразу стало понятно, что на наш расчет напоролись немцы, и бросился к телефону. Но связи уже не было, потому что, как потом оказалось, немцы ее перерезали.

Тогда я выхватил ракетницу, чтобы подать сигнал к бою, но только выскочил из блиндажа и успел сделать несколько шагов, как на меня свалился немец. Под его тяжестью мы упали на дно окопа, к тому же окоп был узкий, повернуться было тяжело, да еще как назло правый бок с кобурой, и рука с ракетницей оказались подо мной. А немец меня уже схватил за горло и начал душить… И все же короткого мгновения мне хватило, чтобы я как-то успел вывернуться из-под него, выстрелил из ракетницы и попал ему прямо в лицо… Он по-скотски взревел, обмяк и упал на меня.

А когда я из-под него освободился и бросился назад, то было уже поздно. Трое убито, а Соколов смертельно ранен… Но даже в этой предрассветной мгле я успел определить направление немецкой атаки. Успел понять и то, что немцев было много и что, обходя мой НП, они хотят захватить всю высоту. Но они нарвались на батарею противотанковых пушек, и стало понятно, что как только они перебьют всех артиллеристов, а это дело пары минут, то захватят весь разъезд.

Тогда я бросился на НП и на ходу принял решение – вызвать огонь на себя. Потом в полку говорили, что я совершил геройский поступок, про этот бой даже статья появилась в нашей дивизионной газете «Рубеж славы», но ведь если так рассудить, то я так поступил, потому что у меня просто не было другого выхода. К тому же даже в пылу боя я понимал, что шансы выжить у меня есть, так как блиндаж был достаточно крепкий. В общем, я вызвал огонь на себя, и после сильного артналета немцы, понеся большие потери, отошли.

Но я к чему это рассказал? Ведь если бы мы в том бою утратили эту позицию, то это была бы катастрофа. Поэтому уже потом, когда мы ее отстояли и когда у убитого мною обер-лейтенанта нашли карту, по которой выяснились и цели этой немецкой атаки, и количество сил, то прямо к нам на позицию приехал наш комдив Сиваков и лично вручил нам награды. И он мне тогда сказал: «Прости, у меня сейчас кроме медали «За отвагу» больше ничего нет, но за такой бой я просто обязан тебя отметить».

Я не могу сказать, что этот бой оказался для меня самым тяжелым. Нет, бой как бой, один из многих, но вот по чувству опасности он, конечно, для меня один из самых памятных. Помню, что после него я чувствовал огромное душевное опустошение… Ничем не мог заниматься, ходил без дела, как оглушенный…

Так вот, этого сержанта Соколова за этот бой посмертно наградили орденом Боевого Красного Знамени. Хотя что он такого сделал? Собственно, ничего особенного, ведь их подорвали почти сразу после короткой перестрелки. Так что я сейчас, когда это все анализирую: что остался один, вызвал огонь на себя и помог отстоять важную позицию, то понимаю, что заслужил больше, чем медаль «За отвагу». Уверен, что если бы этот бой случился не в 1943-м, а в 44-м или тем более в 45-м, то этот эпизод имел совсем другую оценку, и я бы получил совсем другую награду.

Но вы поймите, я это не из чувства обиды говорю. Я и тогда не за награды воевал, а сейчас они мне тем более не нужны. Просто объективности в этом вопросе иногда было мало, но мы тогда на это внимания не обращали, у нас считалось: отметили, и хорошо.

Или взять, например, бой, за который мне вручили мой первый орден Красной звезды. Ведь там была ситуация вообще несравнимая с тем боем у Герцовки, но мне вручили не медаль, а орден.

– Расскажите, пожалуйста.

– Вечером мы перешли на новые позиции, и нам тогда сообщили, чтобы мы были начеку, потому что против нас могут стоять власовцы. Почему так решили? Да потому что немцы семечки не едят, а там вокруг все было буквально усыпано шелухой.

У нас как раз готовилось наступление, и командира стрелкового батальона я предупредил, что во время артподготовки и атаки буду поддерживать его огнем. И вдруг ночью разразился бой. Батальон драпанул, и мы остались совершенно одни…

Но все-таки это большое дело, когда командир достаточно опытный и хотя бы несколько месяцев уже провоевал. В этой сложной ситуации я не растерялся, тут же приказал занять круговую оборону, и мы, стреляя только из стрелкового оружия, потому что из минометов стрелять уже было поздно, отбились и отстояли наши позиции.

Командир этого батальона был в таком восторге, потому что он думал, что ему уже трибунал светит. Он меня просто на руках готов был носить, поэтому прямо утром направил на меня и еще несколько человек наградные листы.

Но разве можно сравнить по значимости эти бои? Тут была просто частная операция, а под Герцовкой фактически стратегическая… Несоразмерность важности этих боев очень большая, а награды совсем разные. Так что в этом вопросе многое зависело от разных факторов. Но никогда из-за наград у меня не было никакой обиды, потому что после той мясорубки, что я прошел и побывал в таких ситуациях, понимаю, судьба меня все-таки хранила, так что желать еще каких-то наград…

– А сколько всего у вас наград?

– Медали «За отвагу», «За оборону Сталинграда», два ордена Красной Звезды и орден Отечественной войны.

– А за что вам вручили второй орден Красной Звезды?

– За удачные бои при взятии Витебска. Наш полк после этих боев даже получил почетное наименование «Витебского». Там мы очень удачно поучаствовали в артподготовке, подавили артиллерийскую батарею. Но, главное, в чем считаю была моя заслуга, что когда немцы контратаковали, то я очень вовремя отсек от танков пехоту, а все эти танки, штук пять их было, подорвались на минном поле.

А то, что, например, в 1985 году к сорокалетию Победы всех живых ветеранов наградили орденами Отечественной войны, я считаю очень правильным решением. Ведь очень много наших солдат, которые этого заслуживали, так и осталось ненагражденными. И у меня, например, на совести тоже есть такой грешок. Ведь, например, на Курской дуге были одни сплошные бои, и когда там было заниматься представлением к наградам? У меня, кстати, был еще такой случай, который тоже дает определенное представление о «наградном» вопросе.