В поисках вымышленного царства - Лев Гумилёв

В самом деле, обратим внимание на то, что последовало за всеми событиями. Об этом рассказывает «Тайная история»: «…говорил Ван-хан: «Итак, один раз мой утраченный улус спас мне мой анда Есугэй-баатур, а в другой раз погибший улус спас мне сын Темучин… Сыновей у меня все равно что нет: один-единственный Сангум! Сделать бы мне сына моего Темучина старшим братом Сангума!»[430] Значение этого шага Ванхана не подлежит сомнению. Утверждение Чингиса старшим братом Сангума — это утверждение в кераитском наследстве. Вот предмет спора, вот почему Ванхан сначала сказал «нет»; вот истинная причина его ухода. Его «да» вынужденное, под давлением обстоятельств, оно — плата за помощь Чингиса. Его просьба о помощи и было его «да». Вот почему он позвал в трудную минуту Чингиса, а тот охотно откликнулся и добился того, к чему стремился. А затем: «После этих речей Ванхан сошелся с Чингисханом в Тульском Темном Бору{118}, и они дали друг другу обеты отцовства и сыновства»[431]. Ванхан делал это отнюдь не с радостью (но слово есть слово), и недаром мы потом находим у Рашид ад-Дина рассказ о том, что Ванхан готовил впоследствии даже покушение на Чингиса[432]. А «Тайная история» продолжает: «Чингисхан же задумал еще усугубить их взаимную приязнь. Для этого он решил попросить для Джучи руки Сангумовой младшей сестры…»[433]. Чингисхан получает вежливый отказ, и «во время этих переговоров Чингисхан внутренне охладел и к Ванхану и к Нилха-Сангуму».

А все-таки я не верю текстам, и вот почему

Как будто ясно, однако какова роль Джамухи в этой истории? Она непонятна, так же как загадочно его появление в ставке Ванхана и Чингиса, с которыми он только что воевал, и его исчезновение из повествования после той сцены, которая произошла во время отъезда Ванхана. Эта загадка кроется в тех словах, которые Джамуха сказал Ванхану, в молчании Ванхана и в ответе Гурин-баатура. Слова Гурин-баатура проливают свет на одно обстоятельство, способствовавшее тому, что ни автор «Тайной истории», ни Рашид ад-Дин так и не узнали истинной причины ухода Ванхана. Дело в том, что о происшедшем знали только трое: Ванхан, Чингис и Джамуха. Все остальные очевидцы события знали далеко не все, видели происшедшее в искажении. Действительно, Гурин-баатур, честный, искренний, но недалекий воин, сказал (согласно Рашид ад-Дину): «Такие лицемерные речи не подобает вести между друзьями и родичами»[434], или (по «Тайной истории»): «Зачем же ты из угодничества так бесчестишь и поносишь своих честных братьев?»[435] Воспринимая слова Джамухи буквально, довольствуясь тем смыслом, который лежал на поверхности, Гурин-баатур, возражая Джамухе, показывает, что у него и не было причин доискиваться глубокого смысла. Ему кажется, что Джамуха клевещет на Чингиса. И, не сомневаясь в отношении Ванхана к его словам, несмотря на то, что последний почему-то молчит, он резко обрывает Джамуху. Ясно, что он не знает о том, что произошло, а если воспринимает происходящее как разлад, то как разлад временный. Поэтому в его представлении слова Джамухи — низкие; Джамуха, по его мнению, просто стремится воспользоваться случаем, чтобы посеять семена ненависти, и, значит, его попытки нужно пресечь. Вот в чем логика Гурин-баатура, да и всякого кераита, наблюдающего беседу вождей со стороны.

Мы не знаем и даже не имеем права предположить, как был обставлен отход Ванхана. Отходил ли он один или одновременно с ним снялся и Чингис; не знаем, как они договорились и насколько соблюдали условия. А вдруг договор нарушил именно Чингис и задержался с целью создать впечатление, что Ванхан предал его?! Соображения престижа всегда имеют большое значение. Всего этого мы не знаем, но нам известно достаточно, чтобы понять поведение трех героев повествования. Оно определялось двумя факторами: размолвкой и тем, что об истинных ее причинах и даже об ней самой никому из монголов и кераитов не было известно.

Почему в этих очень важных переговорах молчит сам Ванхан? Почему он не возражает и не соглашается, так что за него отвечает его полководец? Не потому ли, что он слышал в льстивых и лживых словах Джамухи нечто большее, нежели простодушный Гурин-баатур? И не потому ли он молчит, что он ошеломлен услышанным?

Что же такое произнес Джамуха? По Рашид ад-Дину: «О хан ханов, ты ведь знаешь, мои старшие и младшие родичи подобны воробьям, что направляются с летнего кочевья на зимние пастбища; иначе говоря, Чингисхан, мой родственник, он намеревается бежать. Я же всегда говорил, что я твой воробей»[436]. В этой версии Джамуха старается представить своего побратима как хитрого и коварного человека.

По «Тайной истории»: «Известное дело, что анда мой, Тэмуджин, издавна обменивается послами с Найманом. Вот почему он не подтянулся к нам теперь (!) Хан, хан! Я-то вот оказываюсь постоянно пребывающей чайкой, а мой анда перелетной пташкой — жаворонком»[437]. Смысл как будто один и тот же, но образ другой. Автор «Тайной истории», симпатизируя Джамухе, дал его словам совсем другую тональность. Что именно он исказил источник, а не Рашид ад-Дин, видно из резкого тона ответа Гурин-баатура, более уместного при варианте Рашид ад-Дина, где смысл фразы таит иносказание о бегстве. Конкретное выражение «мои старшие и младшие родичи» относится и к Ванхану и к Чингису, который был на полтора года моложе Джамухи. Нагрузка у этой части фразы небольшая, и она только настораживает, подготовляет вопрос — что же хотел этим сказать Джамуха? Но все-таки она будит первые подозрения: ассоциации к словам «перелет» и «родич». Ванхан мог подумать, например, что Джамуха говорит о нем, и тут же мысленно спросить: «Ну и что?»

Основную нагрузку несет вторая часть фразы: «Иначе говоря, Чингисхан, мой родственник, он намеревается бежать». В «Тайной истории» Джамуха указывает куда — «к Найману» — и поясняет: «Вот почему он не подтянулся к нам теперь… Ясно, что он переметнулся к Найману. Вот и опоздал!»

Мы не знаем всех перипетий этой страшной ночи. Ясно лишь, что все происшедшее было гораздо сложнее той схемы, которую дают источники. Может быть, между Ванханом и Чингисом была только ссора и не было уговора разойтись. Может быть, Ванхан решил уйти действительно втайне от Чингиса. Может быть, к уходу его толкнула не ссора, а промедление Чингисхана. Это все только гипотезы, не дающие решения проблемы. Но нами может быть намечена линия развития событий: уход Ванхана с поля битвы поставил и перед Чингисом и перед самим Ванханом вопрос — куда идти? Трудно сказать, что имел в виду Ванхан, но ясно, что Чингису меньше всего хотелось, чтобы его союзник нашел общий язык с найманами. Следовательно, он должен был задаться целью предупредить подобное соединение, независимо от того, входило оно в планы Ванхана или нет. И вот опять появляется Джамуха. Сам факт, что после битв при Далан-балчжутах и Койтене Джамуха оказался в одном лагере с Чингисом — удивителен. Пока мы его объяснить не можем. Но новое положение Джамухи — бесспорный факт, несмотря на то, что оно далеко не украшает джаджиратского князя.

Гурин-баатур говорит с ним как равный и не стесняется выказать сквозящее в его речи презрение, которое Джамуха чем-то заслужил. Предположение о новом этапе отношений Джамухи и Чингиса только и может пролить свет на ряд темных мест «Тайной истории». Джамуха постоянно находится среди врагов Чингиса, но ведет там двойную игру. Здесь он играет на руку Чингиса, отпугивая Ванхана от примирения с найманами. Для этого было достаточно сказать, что с врагом уже договорился сам Чингис; этой одной фразы оказалось достаточно, чтобы испуганный Ванхан обратился в бегство.

Но почему Ванхан поверил Джамухе, не принял его наговоры за клевету, подобно Гурин-баатуру? Потому что он знал о своей ссоре с Чингисом, чего не знали его сподвижники, но, видимо, знал Джамуха. Поэтому известие последнего могло показаться кераитскому хану правдивым. Да и как ему было не опасаться коварства Чингиса, стремившегося стать его наследником?! Но вот откуда оказался столь осведомленным Джамуха? Если не от Ванхана, что исключено, то только от Чингиса. Значит, вражда этих двух выдающихся монголов была лишь ширмой, скрывающей… но воздержимся от выводов и проанализируем дальнейшие события.

У кераитов и найманов

Никогда не бывает и не может быть коллизии, при которой выигрывают все. В нашем случае проигравшим оказался законный наследник Ванхана, Нилха, человек достаточно храбрый и решительный. Он уже свыкся с мыслью, что престол кераитского ханства вот-вот достанется ему, а его отстранили, хотя и вежливо, но бесповоротно. Поэтому он, естественно, оказался в стане недовольных своим малопопулярным отцом и его слишком настойчивым другом и, будучи человеком искренним, высказал свою точку зрения прямо, заявив по поводу сватовства Джучи к его сестре: «Ведь нашей-то родне придется, пожалуй, сидеть у вас около порога да только невзначай поглядывать в передний угол. А ваша родня должна у нас сидеть в переднем углу да глядеть в сторону порога»[438].