Чужая память - Геннадий Васильевич Иевлев

Гаррисон Гарр, взмахом руки подтвердил приглашение и повернувшись, направился в глубь своего кабинета.

Аттонар прошёл дверной проём и замер. Кресло командира станции занимал адмирал Мартинн, а Гарр сел в кресло рядом со столом. Других кресел в его кабинете не было и потому Аттонар остался стоять у двери. В кабинете повисла длинная пауза.

— Лишний раз убеждаюсь, что ты не отличаешься исполнением требований устава, — наконец заговорил адмирал. — Но так как мы тебя знаем, то готовы выслушать.

— Я хотел бы получить ответ на два вопроса, — заговорил Аттонар, пропуская замечание адмирала мимо ушей, хотя прекрасно понял, что тот имел ввиду. — Когда, наконец, будет восстановлен мой контроллер и что вы скажете о моём предложении по охоте на степперов?

— О ремонте твоего контроллера я ничего не знаю, а против захвата степперов ничего не имею, — адмирал покрутил головой. — Мы, собственно, уже сорок лет этим безуспешно занимаемся. Если знаешь, как это сделать — буду рад помочь, если это будет в моей власти.

— Мне нужны два-три контроллера и хотя бы один большой военный корабль.

— В твоём распоряжении будут двенадцать новейших ликвидаторов. Это устроит?

— Двенадцать — нет. Два — да. И ещё два контроллера.

— Когда ты займёшься своей охотой?

— Как только получу свой контроллер и остальные корабли.

— Вот и отлично! — адмирал поднялся и направился к Аттонару. — Желаю успеха! — он протянул ему руку.

Аттонар недоуменным взглядом уставился на протянутую руку адмирала, но затем, вспомнив, как вчера его правую руку держала Олига, так же приподнял её. Усмехнувшись, адмирал взялся за неё, сжал и легонько тряхнув, отпустил. Аттонар опустил руку и сделал шаг в сторону, освобождая проём двери. Адмирал тут же скрылся из вида у него за спиной.

— Садись! — раздался громкий голос Гаррисона Гарра.

Аттонар повернул голову в его сторону и с удивлением увидел, что тот уже сидит в своём кресле командира базы.

— Хара! — оставаясь на месте, очень громким голосом заговорил Аттонар. — Почему «Регулл»…

Гарр поднял руку, будто желая отгородиться от гневных слов Аттонара.

— Обещаю! Через двое суток он будет готов. — заговорил он, перебивая Аттонара. — Тебя не было и в нём нужды тоже. За время твоего отсутствия не было ни одной атаки. Будто ты тресхолдов за собой увёл. Большая часть работ на «Регулл» уже выполнена. Остались, в основном, оболочка и некоторые настройки. Не терпится — можешь их выполнить сам. Думаю, для тебя они не проблема. Да и по базе шататься не будешь, пугая техников.

— Когда я получу другие корабли?

— Ликвидаторы здесь. Выбирай любые, — Гарр дёрнул плечами. — Контроллеры: или жди или собирай сам по секторам. Но советую не увлекаться. Адмирал, снаружи шёлковый, внутри… Думаешь ему нужен живой степпер? От тебя избавляется, — Гарр перешёл на шёпот, будто опасался, что его услышит адмирал. — Короче — я тебя предупредил.

— Как нибудь обойдусь без предупреждений, — повернувшись, Аттонар вышел.

Олиги в приёмной уже не было. Вместо неё в том же самом кресле сидел незнакомый Аттонару капитан, который вскочил и вытянулся при его появлении, но видимо осознав, что это не командир базы, состроил мину досады на лице.

— Шеф свободен? — капитан подтвердил свой вопрос кивком подбородка в сторону двери в кабинет командира базы.

— Не знаю! — неожиданно рявкнул Аттонар.

— Но ты же… — капитан развёл руками.

— Он один, — произнёс уже спокойным голосом Аттонар и вышел в коридор.

* * *

— Я не хочу на Зоторе. Не хо-чу! — твердила Оллга, идя рядом с отцом, адмиралом Марр Мартинн по коридору базы «Тосса».

— Твое упрямое нехотение ничего не изменит, — голос адмирала звучал твёрдо. — Во-первых — по контракту, после экспедиции, тебе положен полугодовой отпуск и будь добра выполнять условия договора. Для того, чтобы нарушить их, нужно моё разрешение, а я его никогда не дам. Во-вторых — я своим приказом через полгода увольняю тебя из космического флота и ты не сможешь находиться на военных объектах цивилизации. В-третьих — второй раз на твои уговоры я не поддамся. Хватит для тебя работы и внутри планетной системы.

— Ты жесток. Тебе наплевать на свою дочь, на её интересы, на её будущее, на моё счастье — наконец, — голос Ольги дрогнул, на её ресницах повисли прозрачные слезинки.

— Хара! Пойми! — голос адмирала сделался грубее и громче. — Он не человек, — адмирал потряс перед собой правой рукой. — Он эфемерен. Электронное облако. Призрак. Сегодня он есть, завтра — нет и никогда больше не будет. Неизвестно откуда пришёл и неизвестно куда уйдёт.

— Это глупости. Я прекрасно знаю, что это неправда, — Оллга тоже повысила голос. — Ты специально пытаешься запугать меня. Я высказала лишь свое умозаключение и как теперь понимаю, оно совершенно неверно. Я глубоко сожалею о том, что наговорила полную чушь о капитане Аттонаре. Он такой же человек, как и мы. Он даже имеет корни зоторов.

— Довольно об этом! — адмирал рубанул ладонью воздух, будто отрезая что-то от чего-то. — Я сказал — домой! Сегодня же! Собери вещи. Я скоро за тобой зайду.

Он достал сканер связи и коснулся нескольких сенсоров на нём — во вспыхнувшей перед ним голограмме было лицо Гаррисона Гарра.

— Пришли двух десантников к каюте сорок семь.

Не удосужившись выслушать ответ командира базы, Марр Мартинн погасил голограмму и взяв Оллгу за локоть, повёл её дальше так, будто опасаясь, что она вдруг куда-то ускользнёт от него.

Когда они подошли к двери с номером сорок семь, с двух сторон от неё уже стояли два огромных десантника в чёрной одежде с висящим на шее, им под стать, зардом.

Открыв дверь, адмирал подтолкнул в проём дочь и подождав, пока дверь за ней закроется, обвёл десантников хмурым взглядом.

— Из каюты не выпускать. В случае побега, разрешаю применить силу, только без этого, — он постучал согнутым пальцем по зарду одного из десантников и повернувшись, пошёл прочь.

* * *

Аттонар медленно шёл по коридору базы сам не зная куда — просто шёл. Он был раздражён: и неожиданным к себе вниманием Олиги, с которым не знал, что делать и которая вдруг оказалась ближайшим родственником одного из высших чинов цивилизации зоторов, и своими чувствами к ней. С одной стороны — он был не прочь, чтобы она была рядом, хотя с трудом переносил длительное общество с кем-то из людей, но она, почему-то, не вызывала у него своего отторжения; с другой — он,