Час перед рассветом - Анастасия Сычёва

Нередко к нашей компании присоединялся и Гарт. Будучи одним из лучших учеников в группе, за пределами учебных площадок он становился молчаливым и настороженным, и никто из нас не мог понять его странного поведения. Чаще всего он просто сидел рядом и слушал наши разговоры, практически в них не участвуя. Парни говорили, что он всегда так себя ведет, а я быстро привыкла к его присутствию и почти не обращала на рыжего внимания. А что? О себе я не рассказывала, так что Гарт обо мне ничего не знал, а так он мне не мешал.

Зак продолжал по вечерам провожать меня от столовой до жилого здания, но дальше этого наши отношения не заходили. Мне было не совсем понятно его рыцарское отношение ко мне и цель этих провожаний, но пока дело ограничивалось только этим, я не видела смысла это пресекать. Лишь бы в душу не лез и не пытался пойти на сближение, а я пока понаблюдаю и подумаю, что ему на самом деле от меня надо.

Приближалась зима, и последние полторы недели осени стояла обычная для здешних краев погода — ветреная, бесснежная, сухая. Вроде и не холодно, и все занятия у нас по-прежнему проходили на улице, но неприятный пронизывающий ветер порядком портил нам жизнь. Небо было затянуто серыми тучами, из которых периодически сыпалась какая-то снежная труха, голые деревья тоже не радовали глаз, а земля была покрыта бурой опавшей листвой, которая никак не могла укрыться снегом. В общем, сплошная тоска и серость. Ученики Грейсона в своей серой форме сейчас особенно хорошо подходили к окружающему ландшафту. Картина «Уныние», ни дать ни взять.

Зато на последней тренировке с Грейсоном я наконец-то заметила прогресс. Если раньше, сражаясь с учителем, я была абсолютно убеждена, что это не предел его возможностей и при желании он может разоружить меня за пару секунд, то сейчас эта уверенность заметно ослабла. Нет, ни о какой моей победе в поединке не шло и речи, но скорость мастера и сила его ударов уже не казались мне запредельными, и я достойно ему отвечала. Сарды мелькали в воздухе, звенела сталь, и я уже не казалась себе такой неумехой, как три месяца назад. Да и мастер, завершая тренировку, выглядел очень довольным.

Привычным движением я вложила клинки в ножны и отерла пот со лба. До конца завтрака оставалось еще полчаса, а потом будет разминка у моей группы — в общем, спешить было некуда. Решив сначала немного передохнуть и хотя бы отдышаться, я уселась прямо на землю у площадки и прикрыла глаза.

— Предлагаю потренироваться еще полчасика. — Насмешливый голос Грейсона прозвучал так внезапно, что я подпрыгнула на месте. — А то ты выглядишь слишком бодрой и довольной жизнью.

Распахнув глаза, я обнаружила, что темный эльф никуда не ушел, а стоит напротив и с интересом за мной наблюдает. Это пристальное внимание меня напрягало, и я торопливо вскочила на ноги, поправляя перевязь с мечами.

— Эржебета, ты как будто занервничала, — хмыкнул Грейсон, которому явно доставляло удовольствие язвить надо мной. — Неужели я настолько страшный?

— Любого, кто с этим не согласится, вы ломтями порежете, — буркнула я, прекрасно зная, как выматывают тренировки мастера. Даже стоя на ногах, я слегка задрала голову, чтобы видеть его лицо. — А потом еще и отпинаете, чтобы другим была наука.

Сказала — и сама испугалась. Не слишком ли дерзко? Обидится еще, не приведи Снотра, и в самом деле на части порежет. Или еще хуже — тренировки проводить откажется. Но, к моему облегчению, Грейсон вдруг запрокинул голову и громко расхохотался.

— За что тебя люблю, Эржебета, так это за острый язык, — отсмеявшись, сказал он. — И за честность. Никто никогда не дерзил мне так, как ты.

О боги… Так я не в первый раз говорю ему то, чего не следует? Я-то ничего не замечаю, привыкла разговаривать со всеми свысока, не заботясь о чувствах окружающих! Могла и погорячиться, и не раз!

В панике я начала вспоминать, какие еще из моих замечаний могли рассердить мастера, но тот отвлек меня от мыслей, неожиданно задав вопрос:

— Какие у тебя планы на завтрашнюю вторую половину дня?

Завтра как раз был полусвободный день.

— Никаких нет, — уныло призналась я, подозревая, что сейчас меня отправят на дежурство у ворот. Так было в свободные дни — мастер сам выбирал привратника, который должен был следить за возвращением нагулявшихся учеников и за тем, чтобы они не пронесли с собой алкоголь или какую-нибудь еще контрабанду.

— Теперь есть, — «обрадовал» меня Грейсон. — Завтра вечером будет торжественный прием у главы Госфорда. Он проходит каждый год — банкет, танцы, музыка. Все очень даже прилично. На деле же собираются все крупные шишки города и обсуждают свои дела. Я должен там присутствовать, и мне нужна спутница.

— Я? — растерялась я.

Он помолчал.

— Если бы я хотел позвать Селена, я бы так об этом и сказал.

Селен как раз шел через двор, спеша на занятие с моей группой.

— Но почему я?

— Я подумал, что буду неплохо смотреться рядом с самой красивой из моих учениц, — пожал плечами Грейсон.

— Смешная шутка, — мрачно сказала я. Не глядя мастеру в лицо, я начала быстро думать. Зачем я могла на самом деле ему понадобиться? Узнать меня он не мог — в противном случае он давно бы уже вышвырнул меня из школы, а то и просто прирезал. Пытается соблазнить меня? Что-то его поведение не очень с этим вяжется — слишком цинично-насмешливое. Тогда зачем был комплимент про самую красивую ученицу? Так открыто врать мне в лицо даже самые наглые придворные не осмеливались. Во мне же ни красоты, ни женственности — ну какой мужчина на меня польстится? Грейсон прекрасно осведомлен о том, что я полукровка, следовательно, относится ко мне тоже свысока. Так что льстишь ты самой себе, Корделия, еще как льстишь. Ну ладно.

— Мне не в чем пойти, — наконец призналась я, приняв решение. На прием к градоначальнику Госфорда в серой форме или платье знахарки не заявишься, а денег на приличный наряд у меня уже не было. Остатки средств ушли на то, чтобы оплатить свое обучение в школе до лета.

Брови Грейсона поползли вверх.

— Неужели ты сбежала из родительского дома без единого нарядного платья? — Заметив мое напряженное лицо, мастер усмехнулся. — Да брось. За километр же видно, что ты аристократических кровей — слишком гордо держишься, слишком правильно разговариваешь, и манеры у тебя как у королевы. Так что не прибедняйся.

Что ж, можно было и раньше догадаться, что за простую мещанку мне сойти не удастся. Ладно, не будем разочаровывать публику. Скорчив покаянную мину, я печально кивнула головой.

— Ладно, — вздохнул Грейсон. — Что-нибудь придумаем.