Защитник - Ана Хуанг

подтолкнула её к парню. — Повеселись! Напиши, если понадоблюсь!

Карина колебалась, но когда я снова отмахнулась от нее, она подмигнула и одними губами произнесла:

— Я найду тебя позже.

Я ухмыльнулась. Я не возражала против танцев в одиночестве и была рада видеть, что она кем-то интересуется. Карина была красива, но крайне разборчива. Она отклонила почти все приглашения на свидание и танцы, которые я видела с тех пор, как мы познакомились.

Музыка сменилась на бодрый хип-хоп. Я была слишком пьяна, чтобы задумываться о том, где остальные мои друзья, но я заметила Ноа, стоявшего в одиночестве у бара и нахмурившегося.

Почему он нахмурился? Это должно было быть весело!

Я подошла к нему. Он смотрел на меня с озадаченным выражением лица.

— Давай, Уилсон, потанцуем! Ты выглядишь жалко! — Я дёрнула его за руку, но это было всё равно что пытаться вырвать дерево с корнями.

— Я не танцую.

— Никогда?

— Не под эту музыку.

— Не будь снобом. Это не... вальс или что-то вроде того, что тебе нравится, но всё равно весело. Никто тебя не осудит.

— Мне и здесь хорошо.

— Ноа Уилсон, — я уперла руки в бока. — Ты в лучшем ночном клубе Будапешта. Ты провёл всю ночь, наблюдая со стороны, как другие развлекаются. Даже Карина танцует с кем-то, а она обычно никогда не танцует с мужчинами, когда мы куда-то идём! Завтра можешь быть сколько угодно занудой, но хотя бы постарайся сегодня расслабиться.

Он нахмурился ещё сильнее. На его челюсти дрогнул мускул, и как раз, когда я думала, что всё безнадёжно, он поставил стакан и хрипло сказал.

— Одна песня. Всё.

Я просияла.

— Договорились.

Он последовал за мной на танцпол, словно заключённый за надзирателем на казнь. Музыка снова сменилась, на этот раз более чувственной.

Сначала он немного скованно себя вел, поэтому я попыталась его успокоить.

— Вот. Положи руки мне на талию. — Я подошла ближе, чтобы ему было легче. — Я обниму тебя за шею, и мы можем просто двигать ногами и бёдрами вот так. Раз, два. Раз, два. Видишь? Легко.

Из его горла вырвался жалобный стон, но, по крайней мере, он остался. Вблизи его лицо было ещё прекраснее, и если бы я случайно встретила его в баре в США в молодости, я бы влюбилась.

Сейчас? Я не чувствовала ни малейшего влечения. Я восхищалась им так же, как восхищалась бы скульптурой греческого бога – ценя детали, но без какого-либо романтического или сексуального влечения.

В мире был только один человек, который мог заставить мое сердце биться чаще, но его нигде не было видно.

Где он вообще? Он исчез после первой серии шотов. Он был где-то с другими парнями или с девушкой?

Я оступилась и случайно наступила Ноа на ногу. Я долго извинялась, лицо у меня пылало.

— Всё в порядке. — Он положил руку мне на бедро, поддерживая меня. — Я...

— Что происходит?

Наши головы одновременно повернулись. Винсент стоял рядом, его взгляд перемещался от наших лиц к руке Ноа и обратно. Его челюсть была напряжена.

Как будто я вызвала его своими мыслями, хотя мой воображаемый Винсент был менее... раздраженным.

— Мы танцуем, — сказали мы с Ноа в унисон.

Мы смущенно переглянулись и отвернулись.

— Понятно, — Винсент улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз. — Не возражаете, если я вмешаюсь? — Он втиснулся между нами прежде, чем мы успели ответить. Он повернулся спиной к Ноа, фактически отталкивая его.

Ноа нахмурился, но затем улыбка осветила его лицо.

— Конечно. — В его голосе прозвучал нехарактерный для него намёк на смех. — Было приятно потанцевать с тобой, Бруклин.

— Мне тоже. — Я подождала, пока он не уйдет из зоны слышимости, и взглянула на Винсента. — Ты знаешь, как трудно было уговорить его потанцевать? Он обещал мне одну песню, а ты все испортил.

Я не обращала внимания на порхающих в животе бабочек. Я была рада его видеть, но это не означало, что мне понравилось, что у меня отняли победу.

— Как ты вообще уговорила его потанцевать? — Винсент проигнорировал моё последнее замечание. Он обхватил меня за бёдра, легко и непринуждённо направляя меня в такт музыке, несмотря на скованность голоса. — Я знаю его много лет, но никогда не видел на танцполе.

— Тем же способом, как и обычно. Обаянием и настойчивостью.

— Он действительно выглядел очарованным. Его руки были повсюду.

— Я потеряла равновесие. Он просто мне помогал.

— Так это называется в наши дни?

Я замерла и уставилась на него. Винсент смотрел на меня в ответ, его глаза горели от едва скрываемого раздражения.

— Ты... ревнуешь? — От этой перспективы у меня по спине пробежали мурашки. Это не должно было меня возбуждать, но наши отношения строились на принципах «не должно».

— Пожалуйста, — усмехнулся он, его скулы покраснели. — С чего бы мне ревновать к Ноа?

— Это ты скажи мне. — Я не смогла сдержать улыбку.

Его лицо покраснело еще сильнее. Он не ответил сразу, но ответ был в его сердцебиении, быстром и сильном, напротив моего. Каким-то образом мы оказались прижатыми друг к другу, наши тела двигались синхронно. Я не думала о танце, в таком ключе с Ноа. Наши ритмы просто совпадали. Идеально.

— А если бы я все-таки ревновал? — тихо прошептал Винсент мне в ухо. — Если бы я сказал тебе, как сильно я завидовал, когда увидел тебя с Уилсоном, что бы ты сделала?

Моя улыбка испарилась. Его ладонь прожгла мне платье, и настала моя очередь краснеть. Жар разлился по груди, шее и лицу, затуманивая мысли.

Что бы я сделала? Вопрос года.

Скажи что-нибудь. Что угодно. Десяток вариантов ответа вертелся у меня на языке, но я не могла сосредоточиться ни на одном достаточно долго, чтобы вымолвить его.

— Шучу. Не думай об этом слишком много. — Винсент отступил назад. Тепло его прикосновения сменилось холодом. — Вообще-то, я умираю с голоду. Рядом есть отличная пиццерия. Хочешь пойти со мной?

Я моргнула, настолько ошеломленная резкой сменой тона и настроения, что мой мозг лихорадочно пытался сообразить.

— Что?

— Пицца. Ты за?

— Если мы уйдем, то не сможем вернуться. — Это было первое, что я смогла сказать.

Что происходит? Как мы перешли от ревности и,