Расстановка - Константин Рольник

Никита уже продумал, как подобраться к нужным файлам, обойдя режим секретности. В архиве он всякий раз заполнял бланк разрешения, куда вписывались номера и названия требуемых файлов. Это разрешение подписывал чиновник, отвечавший за секретность. Выносить информацию из компьютерного зала запрещалось. Но Доброумов увидел в режиме одну брешь. Он решил заполнить бланк разрешения именами файлов, на доступ к которым имеет право. Затем отнести бланк на подпись чиновнику. Перечисляя файлы, Никита оставит скобки незакрытыми. Получив подпись контролера, он впишет имена файлов, на которые права не имеет — после чего закроет скобку. При такой афере надо было обратить особое внимание на цвет чернил, на почерк. Дело облегчалось и тем, что Никита многие годы работал в архивах и был хорошо знаком с чиновником, отвечавшим за секретность. Бдительность контролера притупилась, на незакрытую скобку тот не обратил бы внимания. Получив таким образом доступ к файлам, Никита войдет в компьютерный зал, и снимет с монитора информацию. Для этого он решил использовать миниатюрную цифровую видеокамеру, замаскированную под перстень и невидимую для любых детекторов. То была новейшая разработка его НИИ.

"План великолепен" — сказал себе Доброумов — "Вечером придется отсидеть на этом дурацком совещании по "крайнизму и ужасизму", в центральном офисе РСБ. Постараюсь сбежать пораньше. Быть может, успею зайти в компьютерный зал, получить разрешение и поработать с базой данных".

Янек нервничал, расписывая друзьям свой арест — но все же помянул теплым словом девушку в полицейской форме: ее глаза излучали сострадание. Девушку эту звали Ольга Миловидова. В оценке ее возраста Янек на год ошибся: ей было девятнадцать. Вообще-то, оформлять документы на задержанных не входило в ее обязанности — девушка трудилась в паспортном отделе, выдавая растяпам новые паспорта взамен утерянных. Но с некоторых пор Ольга брала на себя и чужую работу. Пользуясь отзывчивостью и трудолюбием девушки, хитрые коллеги сваливали на ее хрупкие плечи всю бумажную рутину.

Впрочем, многие из мужчин пытались залучить Ольгу в свой кабинет и без всякого повода — просто поболтать. Миниатюрная, голубоглазая и востроносая девушка напоминала птичку. Она и щебетала как птичка, с чарующей задушевностью. Ольга будто озаряла своим приходом грязные кабинеты райотдела, заваленные бумагами и бутылками. Чаще других она заходила к майору Владимиру Ваюршину — заместителю начальника отдела по борьбе с бандитизмом, в прошлом армейскому офицеру. Вот и сегодня Ольга направлялась к нему. В руках она несла цветочный горшок с кудрявыми побегами аспарагуса. Ольга подошла к двери, постучала, не дождалась ответа и осторожно приоткрыла дверь.

Майор Ваюршин, в отличие от многих сослуживцев, терпеть не мог грязи и пыли. И уж вовсе немыслимо было представить у него на полу батареи водочных бутылок, столь обычные для других коллег.

Хирургически чистый кабинет Ваюршина воплощал прямолинейную педантичность. Взгляду не за что было зацепиться — белые пластиковые стены, уныло-серые офисные стеллажи, уставленные кодексами. Напротив двери стоял металлический стол хозяина, с компьютером и аккуратными стопками писчей бумаги. А из окна открывался безрадостный вид на хоздвор управления: склады, гаражи, за ними — белая стена, венчанная колючей проволокой. Унылый пейзаж, в сочетании со спартанским интерьером, производил тягостное впечатление на подследственных, чего и добивался хозяин кабинета.

На самом деле, Владимир вовсе не был бесчувственным педантом. Длинный стеллаж, справа от входа, отгораживал узкое пространство, обставленное совершенно иначе. Низенький столик для гостей — с кофеваркой, чашками и блюдцами, рядом уютный кожаный диванчик, в торце — старый холодильник. Одна из стен каморки была украшена портретом первого мезлянского космонавта. На второй красовалось фото самого Ваюршина, обличавшее в нем страстного рыболова: широко улыбаясь, он стоял посреди реки в рыбачьих бахилах, раскинув руки и держа в каждой по здоровенному осетру.

Владимир слышал стук Ольги, но не успел подойти к двери — он готовил кофе. Девушка была здесь желанной гостьей.

— Оленька, привет! — Ваюршин приподнялся из-за столика, и на его медальном лице заиграла широкая улыбка — Ну, как дела?

— Вот, принесла аспарагус… В этой комнатушке уютно, а все же чего-то не хватает. Живые растения ее украсят. Вы его только опрыскивайте раз в три дня, я принесу пульверизатор.

— Спасибо, девочка. Я холост, а есть потребность о ком-то заботиться. — вздохнул Ваюршин — Вот, буду ухаживать за этим ростком. А как твои домашние дела? Как здоровье мамы?

— Хворает… Давление скачет. Если б не моя зарплата, на покупку лекарств не хватило бы денег. Пенсии сейчас сами знаете — с гулькин нос, хватает только на квартплату.

— Я вот купил для нее лекарство, апремин. Держи.

— Спасибо, Владимир! Вы так заботливы… Мне Угрюмов рассказывал, что вы ему тоже помогли — лекарства для больной жены раздобыли… А когда у сержанта Хламова кошечку сбила машина, вы ему дали номер такого ветеринара, что тот нахвалиться не может…

— Делай людям добро, оно к тебе вернется — лукаво улыбнувшись, откликнулся Владимир — Ко мне вот недавно Хитрюк заходил. Просил совета, как починить воздушный фильтр. Ну, я в гараж спустился, посмотрел — у него там картонная шторка порвалась, я заменил, все опять заработало… Так он мне за это обещал помочь, прописать одного работягу с "Калибра". Тот по дурости три года получил за хулиганство — мастер ему штраф выписал, а тот его потом встретил на улице и дал по роже. В пьяном виде. Мелочевка. Но прописаться после освобождения никак не может, жалко парня.

Миловидова улыбнулась: Ваюршин славился отзывчивостью. Опасных преступников майор беспощадно отправлял на нары; зато рабочим парням, случайно оступившимся, он помогал устроиться в жизни. Продажные коллеги были уверены, что с каждого из этой мелкоты Ваюршин берет деньги за содействие. Они считали, что Володя мужик умный и хитрый — берет по чину, на рожон не лезет, озверелых бандитов не покрывает. А подношения от мелюзги хоть и крохотны, но их много — курочка по зернышку клюет. Впрочем, опытный сотрудник не вызывал нареканий. Улыбчивый, поддтянутый, он постоянно тренировался в различных видах единоборств, рукопашном бое, стрельбе. Отставной военный почти не пил водки — такая воздержанность была среди полицаев редкостью. Расследовал Владимир только уголовные дела, политика была вне его компетенции. Несколько раз, рискуя жизнью, он задерживал матерых бандитов, и проработав в полиции семь лет, дослужился до чина майора. Впрочем, карьера не испортила Владимира — он был по-прежнему ровен и предупредителен с нижестоящими, внимательно их выслушивал, всегда был готов помочь.

Ольга с удовольствием проводила с ним время. В отличие от большинства других мужчин, Ваюршин не докучал ей назойливыми приставаниями, вел себя скромно и уважительно. Он всегда старался сделать девушке комплимент, сказать что-то приятное, а то и подарить пустяшный сувенир.

Однажды майор помог устроить на работу в полицию сына одного из рабочих — Данилу Швецова. Девятнадцатилетний парень был увлечен компьютерами, но скудные средства родителей не позволяли ему поступить в университет. Ваюршин часто беседовал с новым работником, и ненавязчиво, но упорно советовал ему заняться созданием локальной сети из компьютеров, недавно купленных полицейским управлением. Начальство поддержало инициативу майора. Теперь Швецов обслуживал локальную сеть, создавал сайт для отдела общественных связей — для этого требовалось знать внутреннюю структуру и новости всех подразделений городской полиции. В свободные минуты он общался в сетевом чате с десятками сотрудников, первым узнавая слухи, бродившие в управлении. Швецов и Миловидова часто встречались за чашкой кофе в кабинете майора, и обсуждали сплетни о сослуживцах, служебные новости. Ваюршин, радушный хозяин, при таких беседах был немногословен, внимательно слушал и поощрял молодых людей высказываться, на их реплики одобрительно кивал: "конечно", "разумеется". Два года бесед в этой теплой, непринужденной атмосфере не прошли даром — Ольга и Данила вскоре полюбили друг друга. Их беда была в том, что Данила был инженером-техником, столь же нищим, как и Ольга — жил с родителями, в двухкомнатной квартире. А цены на жилье в Рабсии росли как на дрожжах, так что свить собственное гнездышко влюбленным было не по карману.

Впрочем, с недавних пор у них появилась надежда приобрести квартиру. Нужную сумму, после согласия работать на подполье, Ольге предложил майор Ваюршин. Он был вербовщиком повстанцев.