Романов. Том 4 - Владимир Кощеев

я ее не торопил. В конце концов, у каждого должно быть личное пространство, и она не обязана передо мной отчитываться.

— Я бы не хотела это обсуждать здесь, — произнесла Виктория, и я легко кивнул, предлагая ей руку.

— Как вы смотрите на то, чтобы отведать королевских креветок? — спросил я, меняя неприятную для спутницы тему.

Но сам, разумеется, успел подумать, что для великого князя Московского, который буквально бросил своих бояр на произвол судьбы, требовать что-то от Морозовых будет крайне некрасиво. Так почему Виктория должна опасаться из-за возвращения его сына?

— С удовольствием, Дмитрий, — улыбнулась боярышня, и я указал официанту за соседним столиком, чего мы желаем.

Пока же Виктория вкушала креветок на шпажках, я обвел взглядом зал. Много столичных аристократов присутствовало здесь, но ни одного главы рода. Будто сговорились отправлять лишь детей. Или же великие князья послали своих отпрысков культурно отдохнуть, а остальные просто под них подстроились.

Рюриковичи не стояли группой, они кружили по залу, то и дело останавливаясь возле пришедших на премьеру гостей. Так что и тот факт, что ко мне подходил Соколов, ни для кого удивительным не выглядел.

— Вы напряжены, — заметила Виктория. — Прошу прощения, что испортила вам настрой, Дмитрий.

Я улыбнулся в ответ.

— Просто не слишком жалую общество, — отмахнулся я. — Не волнуйтесь, как я и сказал, пока вы со мной, вам никто и ничего не угрожает.

Морозова слабо улыбнулась. Я почти физически ощутил, как ей хочется уйти из-под взглядов окружающих.

— В таком случае предлагаю вернуться, скоро начнется второй акт спектакля, — предложила она.

— Желание столь прекрасной дамы — закон! — изрек я, предлагая ей локоть. — Даже для дракона.

По пути к нашему балкону боярышня извинилась и отошла в компании двух охранников, а я остался ждать ее возвращения. Было бы грубо самому вернуться в ложу, пока девушка приводит себя в порядок. И, конечно, я понимал, что ей нужно немного побыть в одиночестве. Чем бы ни грозила Виктории встреча с великим княжичем Московским, этот парень мне уже однозначно не нравился.

Я все равно все узнаю. В понедельник мне нужно явиться в Кремль, и будучи придворным, я не только узнаю всю подоплеку, но и лично познакомлюсь с сыном хозяина столицы.

Нужно врастать в общество, обзаводиться связями. Виктория права, Романовым нужны союзники при дворе, и лично мне они тоже пригодятся. С учетом размаха, запланированного мной, проталкивать новшества гораздо легче, когда имеешь знакомства в верхах. Однако со всеми Рюриковичами мне дружить не обязательно.

Сыновей у великого князя Московского трое. Наследник, который из столицы ни шагу не делает, и всегда находится при отце. Второй великий княжич возглавляет несколько строительных компаний рода. А вот третий, очевидно, и есть тот, кто мне нужен.

Капитан второго гвардейского мотострелкового полка царской армии. Тот не слишком редкий случай, когда даже занимающие высокое положение родители вынуждены высылать детей подальше от родного дома.

Официально, конечно, Василий Емельянович Невский отправился не в ссылку, а строить карьеру на границе. Но когда дело касается Рюриковичей, кто же поверит официальным бумагам?

В коридоре показалась Виктория, и я временно выбросил эти мысли из головы. Как бы там ни было, а сегодняшний вечер я намерен провести в удовольствие, и следует все внимание уделить своей девушке, а не размышлениям о возможных противниках среди Рюриковичей.

— Прошу, — отодвинув штору, пригласил я Викторию, и девушка прошла к своему креслу.

Охрана встала на свои места, и я бросил вопросительный взгляд на Петра, сопровождавшего Морозову. Боец дал знак, что все в полном порядке. Что ж, хорошо, что ситуация не довела боярышню до слез, значит, не все так плохо.

Заняв свое место, я налил в новые бокалы шампанского и, подав напиток Виктории, взял ее за свободную руку. Она с улыбкой ответила на мой жест переплетением пальцев, по щекам боярышни вновь пополз румянец, она торопливо сделала маленький глоток и облизнула губы.

В зале погас свет, и представление продолжилось.

Погрузиться в происходящее на сцене больше не получалось, и я сосредоточился на сидящей рядом девушке. Держа ее ладонь в своей, я осторожно поглаживал ее нежную кожу, размышляя о том, как долго еще Виктория будет доказывать самой себе, что достойна моего предложения.

Минут через пятнадцать Морозова повернулась ко мне и, отставив бокал, откинулась на спинку своего кресла. Я видел по ее лицу, как ей хочется заговорить, но она лишь облизнула губы и вновь обратила внимание на сцену. Хотя я слышал, как изменилось ее дыхание.

Это хорошо, значит, мне удалось отвлечь девушку от переживаний.

— Дмитрий, — шепотом обратилась она ко мне, стараясь не оборачиваться, хотя ей явно хотелось, — вы меня очень смущаете. Мне кажется, здесь стало жарковато.

Я намек понял, и выпустил руку боярышни.

— Спасибо, — поблагодарила она, отводя взгляд блестящих глаз.

Мне даже свет не нужен был, чтобы заметить, как девушка покрылась румянцем от смущения. Впрочем, дальше ничего предпринимать не следовало. Я все же не хотел Викторию компрометировать, а потому стоило держать себя в руках.

До конца спектакля мы молча смотрели представление, я больше не давил, позволяя боярышне перевести дыхание. И когда артисты вышли на сцену для общего поклона, мы с Викторией поднялись для аплодисментов.

Судя по лучащемуся удовольствием лицу девушки, ей однозначно премьера понравилась. Шторка сзади чуть сдвинулась, и я повернулся к охраннику, заглянувшему к нам.

— Виктория, желаете подарить букет? — предложил я, широко поводя рукой над несколькими корзинами, которые принес боец.

— О, вы очень предусмотрительны, Дмитрий, — отозвалась та, переключая внимание на букеты. — Пожалуй, я выберу белые лилии для исполнителя главной роли.

Петр тут же кивнул и отступил за шторку. А через несколько секунд выбранный боярышней букет уже оказался вручен артисту. Я подал Виктории руку и с улыбкой повел ее к выходу.

— Спасибо вам, Дмитрий, за это приглашение, — на мгновение прижавшись ко мне плечом, искренне произнесла она. — Я давно не получала такого удовольствия.

— Признаться, я сам не ожидал, что спектакль выйдет таким прекрасным, — ответил я, держа ее за руку. — Но он не был