Козырные тузы - Джордж Мартин

— Не знаю, — промямлил Том. — Мы почти не общаемся.

— А-а, — протянула Барбара.

Ее рука упала, и тут дверь открылась и прозвучало его имя.

В тот вечер Том выиграл премию — пятьдесят долларов как Президент Года. Его мать так и не поняла, почему у него был такой несчастный вид.

Свалка располагалась на отшибе, между развалинами заброшенного нефтеперегонного завода и холодными зелеными водами Нью-Йоркской бухты. Десятифутовая изгородь покосилась, знак у ворот, сообщавший посторонним о том, что вход им воспрещен, проржавел. Том вышел из машины, отпер висячий замок, распутал тяжелые цепи и толкнул створку.

Хижина, в которой когда-то жили Джоуи и его отец, Дом, давным-давно обветшала. Краска на вывеске выцвела до белизны, но, приглядевшись, еще можно было различить надпись: «Металлолом и запчасти ди Анджелиса». Том купил и закрыл эту свалку десять лет назад, когда Джоуи женился. Джина не пожелала жить на свалке, а Тому до смерти надоели все эти люди, которые часами копались в утиле в поисках коробки передач от «Де Сото» или бампера от «Эдсела» пятьдесят седьмого года выпуска. Ни один из них не открыл тайны Черепахи, но некоторые были на волосок от этого, и Тому не раз приходилось ночевать на какой-нибудь ветхой джокертаунской крыше, потому что лететь домой было опасно.

Том шагал по свалке, засунув руки в карманы и низко натянув шапку, чтобы защититься от холодного ветра, несущего соль с бухты. Никто не убирал здесь снег и никто не ездил, так что он не успел превратиться в грязно-коричневую жижу. Горы металлолома и мусора казались засахаренными, и Том шагал мимо куч, которые поднимались выше его головы и походили на застывшие в движении белые волны, обреченные рухнуть наземь с наступлением весеннего тепла.

В глубине свалки, между двумя громадными штабелями почти съеденных ржавчиной автомобилей, виднелся свободный пятачок. Том разгребал снег каблуком ботинка до тех пор, пока не показался плоский металлический лист. Он присел на корточки, нащупал кольцо и потянул за него. Пришлось изрядно попотеть, прежде чем удалось сдвинуть крышку на три фута в сторону и открыть вход в туннель. С помощью телекинеза это не составило бы труда, раньше Том именно так и поступал. Но не теперь. Время — странная штука. Внутри панциря он становился все сильнее и сильнее, но его способности снаружи за эти годы ослабли. Все это была чистая психология, просто панцирь стал для него чем-то вроде костыля, без которого его сознание не давало ему пустить в ход телекинез, вот и все. Но случались дни, когда у него появлялось ощущение, будто Томас Тадбери и Великая и Могучая Черепаха — два совершенно отдельных человека.

Он опустился в темноту, в туннель, который они с Джоуи копали вместе по ночам лет сто назад — в каком же году это было? В шестьдесят девятом? В семидесятом? Да, похоже на то.

Том отыскал висевший на крюке большой пластмассовый фонарь, но луч был слабый и тусклый. Надо не забыть захватить в кладовке новые батареи, когда он в следующий раз сюда соберется.

Он прошел около шестидесяти футов до конца туннеля, пока перед ним не оказался темный бункер — обычная яма, которую Том вырыл при помощи телекинеза. Воздух здесь был тяжелый и спертый, и он услышал, как с шорохом бросились врассыпную крысы. В комиксах у Черепахи была потайная Черепашья пещера на дне Нью-Йоркской бухты — роскошное убежище со сводчатыми потолками, компьютерными банками данных и верным дворецким, который протирал пыль со всех его трофеев и готовил ему разнообразные яства. Писаки из «Кош Комикс» придумали куда более лучшую жизнь, чем ему удалось создать для себя.

Он прошел мимо двух старых панцирей к самому последнему варианту, ввел код и открыл люк. Очутившись внутри, Том закрыл за собой люк и отыскал кресло. Затем на ощупь нашел ремни безопасности и пристегнулся. Кресло было широкое и удобное, с толстыми мягкими подлокотниками и вкусным запахом кожи. Пульты управления для удобства доступа были вмонтированы в оба подлокотника. Его пальцы с легкостью — давняя привычка — пощелкали клавишами, включили вентиляторы, обогрев и освещение. Внутреннее убранство панциря было по-домашнему уютным, пол и стены покрывал мохнатый зеленый ковер. В стены были вмонтированы четыре двадцатитрехдюймовых телевизора, окруженных рядами экранов поменьше и прочей аппаратуры.

Указательный палец левой руки нажал кнопку, и внешние камеры ожили, заполняя экраны расплывчатыми серыми силуэтами. Том, проверяя изображение, тестировал фары, убеждаясь, что все действует как положено. Порывшись в коробке с кассетами, вытащил Спрингстина. До чего хороший мальчик Брюс! После того как кассета оказалась в магнитофоне, помещение заполнила песня «Славные деньки».

Губы Тома тронула скупая тусклая улыбка. Он наклонился и рванул переключатель. Откуда-то снаружи послышалось натужное гудение. Судя по шуму, открывающий дверь гаража механизм требовал замены. На экранах он увидел, как в бункер сверху хлынул свет. На голый земляной пол обрушился водопад снега и льда. Он сделал мысленное усилие; бронированный панцирь оторвался от земли и начал подниматься к свету. Значит, Барбара Каско выходит замуж за этого негодяя Стива Брудера. Ну и плевать. Великая и Могучая Черепаха собирался задать перцу какому-нибудь чудищу.

Томас Тадбери давным-давно уяснил, что человеку нечасто дается второй шанс. Ему посчастливилось — судьба еще раз свела его с Барбарой Каско.

Это произошло в тысяча девятьсот семьдесят втором, десять лет спустя после того, как он видел девушку в последний раз. Тогда их мастерская все еще звалась «Телевизоры и электроника на Бродвее», а Том служил там помощником управляющего. Он стоял за стойкой, спиной ко входу, и поправлял какие-то полки, когда женский голос произнес:

— Прошу прощения.

— Да-да, — сказал он, оборачиваясь, — и остолбенел.

Ее темно-русые волосы стали намного длиннее — теперь они достигали середины спины — и она носила затемненные очки в огромной пластиковой оправе, но глаза за дымчатыми линзами остались все такими же голубыми. На ней был пестрый свитер и потертые джинсы, а фигура ее к двадцати семи годам стала даже еще лучше, чем была в семнадцать. Он бросил взгляд на ее руку и увидел на пальце только кольцо выпускницы колледжа.

— Барбара, — сказал он.

Она явно удивилась.

— Мы знакомы?

Том указал на значок колледжа имени Макговерна на ее свитере.

— Однажды ты даже выдвинула меня на пост президента, — сказал он.

— Я не… — На ее лице появилось недоумение.

Самое прекрасное лицо из всех, что он видел в своей жизни!