Охота на рэкетиров - Ярослав Зуев

Андрей вздохнул, отогнав ностальгические воспоминания. Следовало следить за дорогой. За Борисполем та превратилась в широченную шестиполосную автостраду. Даже знак стоял — автострада, чтобы ни у кого не осталось сомнений. Андрей выехал в третью полосу и прибавил газу. Машина, казалось, обрадовалась возможности проявить свои скоростные качества, и понеслась, как снаряд. Слева мелькнул мост, уводящий тех, кому надо, к международному аэропорту Борисполь. Проехав еще под парочкой мостов, Андрей сбросил скорость, принял правее и начал исследовать лес, боясь пропустить в темноте малоприметный поворот направо. Где-то тут пролег путь в обход милицейского КП, открытый Бандуре Протасовым.

— Партизанская тропа, бляха-муха, — сказал тогда гигант, — вокруг ментовских постов, чтоб ты знал. Раз-два — жух — и ты на ДВРЗ.[57] Считай, в Дарнице. Правда, тут на автопатруль можно нарваться, что, в натуре, еще хуже…

— Береженого Бог бережет, — решил Андрей. — Автопатруль — это как повезет. Бабка надвое сказала.

Вообще говоря, он был уверен, что милиция уделяет основное внимание покидающим город машинам, смотря на въезжающие сквозь пальцы.

«Это если особых распоряжений нет. А есть такие, или нет — остается гадать на кофейной гуще. Но лучше — не проверять. Обидно будет на последних километрах влипнуть.

На ум пришли слова отца, сказанные однажды в сарае, превращенном Бандурой-старшим в малярную мастерскую. Отец высказался в таком духе, будто в любом деле последний этап — самый тяжелый.

— Почему так, один Бог знает, но только именно так обстоят дела, — вздохнул отец. Он как раз перекрашивал борт их верной «тройки», плавно водя покрасочным пистолетом. Работа близилась к концу, когда пульверизатор фыркнул, компрессор подавился, воздушный шланг слетел со штуцера. Из сопла вылетел здоровенный плевок краски, шлепнулся на борт и медленно поплыл на пол.

— Вот так, — добавил отец, смахнув с носа большую каплю краски, очутившуюся там, в результате происшествия. — Выкручиваешь откуда-то болты, последний обязательно сломается. И будешь его потом сутки высверливать.

Андрею, частенько возившемуся в гараже вместе с отцом, оставалось только кивнуть.

Район вагоноремонтного завода в этот поздний час оживленностью напоминал кладбище в то же время суток. Вдоль дороги тянулись бесконечные заборы каких-то баз, заводов и гаражей. Посредине улицы шли трамвайные пути. Самих трамваев видно не было, но рельсы вскоре привели Андрея в обитаемые места. Он выехал на перекресток перед старым Дарницким кладбищем, и по Харьковскому шоссе снова направился к выезду из города. Таким образом, проделав солидный крюк, зато без приключений обогнул КП и оказался на просторах Харьковского массива столицы.

Повсюду высились новенькие многоэтажки. Часть стояла в обнимку с кранами, во многих уютно светились окна. Дома напомнили Андрею гигантские соты. В каждой ячейке копошились люди. Работяги с заводов, торговцы с рынков, учителя, уклоняющиеся от налогов бухгалтера и уличающие их налоговики. Правда, был вечер, следовательно, действовало перемирие до завтра. Кто-то ужинал, кто-то сидел перед телевизором, плескался под душем или почитывал газетку на унитазе.

Андрею представились сотни холодильников, тысячи тарелок, легионы табуретов и армии половичков под дверями. Киев не был Бандуре родным городом, но, как бы там ни было, он глядел по сторонам, охваченный тревожно-радостным чувством возвращения домой.

Оставив позади Харьковский массив, Андрей достиг громады Южного моста. Раскрутился под ним, фары скользнули по спокойной Днепровской глади. Бандура свернул направо и въехал в царство сплошных садов. Это и были Осокорки. Даже улица называлась Садовой. До пункта назначения осталось километров пять, то есть всего ничего. Вокруг было тихо и темно. Кое-где горели лампы, казавшиеся редкими, как звезды в плохую погоду.

Андрей отер пот со лба, подумав, что во сне обязательно увидит дорогу, наплывающую под капот в виде бесконечной, черной ленты.

Дом Ледового стоял там же, где Андрей его оставил более трех суток назад. Окна третьего этажа были освещены, однако наглухо закрыты шторами. Андрей направил машину к воротам, но в последний момент свернул в сторону и медленно проехал мимо.

«Вот забавно выйдет, если Ледовой из тюрьмы вернулся», — неожиданно подумал он, и почувствовал себя неуютно. Правда, по словам Аньки, мужа закрыли надолго…

Бандура вывел машину на пологий берег реки, заглушил двигатель, выключил фары и замер в темноте, прислушиваясь.

«Ты грамотный хрен, — похвалил себя Бандура. — Совсем не дятел. Тебя запросто не возьмешь…»

Вокруг хором заливались цикады. Им вторили жабы. Издалека доносилось голодное зудение тучи комаров, почуявших прибытие новой жертвы. Рядом плескался Днепр. Лунная дорожка протянулась к Жукову острову. Где-то там, на противоположном берегу мигал одинокий огонек, — кто-то грелся у костра.

— Рыбаки, — решил Андрей, прихватил дипломат, уже привычно запихнул в штаны «браунинг» и, крадучись, двинулся к забору. Дача Ледового по-прежнему оставалась безмолвной. Вокруг — никакого движения. Однако, стоило Бандуре углубиться в заросли, как кто-то жарко дыхнул на него чесноком, и цепкие руки сомкнулись у него на горле. Ужас ночной крымской дороги проснулся немедленно, удесятерив силы Андрея. Он издал протяжный, нечеловеческий вопль и махнул локтем наудачу. Темнота стояла — хоть глаз выколи.

Во мраке локоть столкнулся с чем-то твердым. Это что-то громко хрустнуло.

— Нос! — отчаянно гнусавя, завопил кто-то. Пальцы оставили в покое горло Андрея. Бандура выбросил колено на звук, и снова угодил в цель.

— Яйца!!! — выкрикнул враг и тяжело осел на землю. Андрей перепрыгнул поверженного противника и рванул через кусты с шумом взбесившегося слона.

За спиной Андрея раздался топот как минимум трех пар ботинок.

«Ого! — подумал он, и гигантскими скачками устремился к «Ягуару». — Засада, мать вашу!..»

— Стоять, милиция!!! — заорали из кустов.

Едва Андрей выбежал на дорогу, как несколько теней рвануло навстречу, от «Ягуара». Путь к машине оказался отрезан. Тьму разорвало несколько вспышек, загремели выстрелы. Бандура снова метнулся в заросли. Пальцы правой руки поймали рукоятку «браунинга», но тут же потеряли ее. «Браунинг» выскользнул из штанов и полетел под ноги. Андрей нагнулся на ходу, и тут его макушка врезалась в живот одного из преследователей, как раз выскочившего из кустов. Андрею показалось, что в шее что-то хрустнуло. Однако, и преследователю тоже досталось. Воздух с шумом вышел из него, он согнулся пополам и рухнул на задницу, издав жалобный всхлип. Андрей перескочил его, попав ногой во что-то мягкое. Распрощавшись с пистолетом, Бандура во всю прыть помчался по дороге. Соотношение сил было таковым, что Андрею оставалось только бежать. Кто-то выстрелил несколько раз, но, на соревнованиях по стрельбе этому стрелку делать было нечего.

— Стой, гад! — орали из темноты.

«Черта с два!» — думал Андрей, наращивая темп.

Пробежав около двухсот метров, он очутился у ворот дачи. Если люди Правилова были на месте, то пальба безусловно разбудила их. Из калитки вынырнули трое. В руках одного трещала рация. Андрей различил силуэты фуражек, и круто забрал вправо. В прыжке перелетел канаву и устремился по дороге.

Преследователи немного отстали. Видимо, бросились к машинам. Значит, с минуты на минуту погоня обещала возобновиться, так сказать, в механизированном варианте. В планы Андрея не входило доставить преследователям подобное удовольствие. Справа от себя он приметил забор еще какой-то дачи, и рванул туда, что было сил.

«Через забор, огородами, к Южному мосту выберусь. А там — видно будет, — решил Андрей на бегу.

Не успел он преодолеть и половину дистанции, как из-за перекрестка на большой скорости выскочил черный джип. За первым внедорожником следовали еще два. Кавалькада неслась прямо на Андрея. Он мотыльком заметался в свете фар. Машины уже были рядом.

Достигнув забора, Бандура прыгнул на него, словно немецкая овчарка, сдающая нормы ОКД[58] по преодолению барьеров. Высота забора была приличной, дипломат невероятно мешал. Левая рука сорвалась, Андрей, душераздирающе вскрикнув, полетел вниз. При падении нога подвернулась, и он снова вскрикнул.

«Мне крышка, — подумал Андрей. — Крышка! Крышка! Крышка!»

Он продолжал ползти, но скорее уже по инерции, и тут его ушей достиг командирский голос Правилова. Спутать его с каким-то другим было практически невозможно.

— Бандура! — на всю улицу рявкнул Олег Петрович.

Андрей вскочил и на одной ноге запрыгал к джипу.