Стальной Рубеж - Яр Красногоров

восторженные комментарии Танюшки и самого невысокого парня из первого рубежа, я невольно сжал кулак, вспомнив, как сильно хотел врезать Эльвире, после того, как она доложила мне о том, что вторым пассажиром дрона станет Танюха. В тот же момент мне захотелось ухватиться за её тугую косу, и как следует приложить о стену. Но мой холодный рассудок тут же успокоил эмоции. Я понял, что увы, Таня самая идеальная кандидатура на такую опасную и ответственную роль. И главное в этом деле не говорить об этой операции Пал Петровичу, иначе может влететь Танюшке и мне. Я на краткий миг задумался о том, что пора бы присматривать кандидатуры для моей личной охраны…

Переключив внимание с пассажирского «кондора», я посмотрел, что за последним вагоном вьется настоящая, живая веревка из тел заражённых. Десятки зомби ухватились за цистерну и стали живым трамплином для остальных. На текущий момент все усилия ребят уходили на то, чтобы с трудом сдерживать нападения мутировавших курсантов, которые продолжали стремительно подбираться всё ближе и ближе.

Глядя на это, у меня сложилось впечатление, что зараженные специально столько дней не предпринимали массовых атак как на Цитадель, так и на поезд, словно подозревая, что мы совсем скоро станем уязвимы. Казалось, будто злая воля Зелёного бешенства специально создала гончих из курсантов, чтобы они могли с легкостью настигнуть жертву, спасающуюся бегством.

Глядя на это, я не решался использовать припрятанный козырь в рукаве, опасаясь, что орда сможет перестроить поведение и когда мы достигнем завода у меня не получится сделать ульту.

Тяжело вздохнув, я взял рацию с римской цифрой один, точка заглавная буква «Г».

— Рэм — Грозе.

— Гроза на связи! — ответила рация голосом нашего подполковника.

— Нам нужно подстричь хвост, как поняли.

— Хреново понял, но думаю я разберусь, млять.

— Конец связи, — ответил я, вернувшись к монитору.

Кондор с Танюшкой практически долетел до пересечения железных дорог. Из результатов разведок было известно, что на данном участке на нужной нам ветке не было лишних составов. Единственное, что требовалось, так это вручную переключить стрелку.

Управляя дроном, я быстро довез ребят до нужного места. Выпрыгнув из летательного средства, парнишка из первого рванул к рычагу, пока Таня водила дулом винтовки, выслеживая глазами опасность.

— Восемь часов! — произнес я, наблюдая за происходящем с камеры дрона-такси.

Танюха моментально сделала выстрел, затем второй третий, пока парнишка наваливался всем весом, чтобы сдвинуть рычаг. К счастью всё обошлось без киношных заставок, где храбрые герои переключают стрелу уже перед несущимся на них поездом. Всё сработало как надо, плавно и без нареканий. Так уже через десять секунд наши ребята сидели в «кондоре» и преспокойно летели обратно.

Однако наши дела не везде шли гладко. Живая лестница на хвосте самого последнего вагона продолжала стремительно расти, однако постоянно добавляющийся вес наш паровозик даже не заметил и продолжал делать «чух-чух». Я уже хотел отправить к ребятам Вольдемара на помощь, чтобы тот смог сдержать натиск орды, однако сквозь вой и хохот донёсся быстро приближающийся гул вертолёта.

— Вот это у вас тут вечеринка, на! — раздался в рации голос Грозы. — Теперь понятно какой хвост стоит обрезать, млять. Тим, давай!

В следующую секунду раздался грохот пулемета. Я перевел взгляд на монитор и увидел, как свинцовый дождь с вертолёта превращает людские тела в фонтанирующие ошметки плоти. Живая лестница, не выдержав собственного веса, упала на рельсы. Теперь прицельная стрельба с последней огневой точки принесла ощутимый результат и зараженные быстро остались позади.

— Гроза — Рэму! — отозвался подполковник. — Мы на высотку, будем ждать указаний.

— Принял, если связь будет сбоить, то действуем согласно таймингу! — параллельно с этим я аккуратно посадил дрон с группой под кодовым названием «Робин Гуды».

— Конец связи, — ответил подполковник и рация замолчала.

Наш теплоход плавно двигался по рельсам, проезжая мимо складской базы гипермаркета «Ашан». Бегущая за нами орда в одночасье остановилась, прекратив преследование. Второй и третий рубеж добивали тех, кто всё ещё карабкался по вагонам.

Вместо преследования каждый из нас услышал оглушающий клёкот, который издали зараженные. Мерзкий звук, режущий уши, был похож на крики обезьян в тропическом лесу и продолжался он до тех пор, пока мы не услышали похожий звук, где-то с парковки между строительным гипермаркетом и Ашаном.

— Что ещё за херня? — скрипучим голосом спросил, подошедший к нам Иваныч, озвучив нашу общую мысль.

— Похоже на перекличку, — тихо произнесла Эльвира, контролировавшая дрон матку и ещё один дрон ретранслятор, паривший между нами и многоэтажкой на которой располагался вертолёт с подполковником.

— Похоже пасут нас, демоны! — старик достал из куртки пачку сигарет, но увидев моё строгое выражение, быстро убрал её обратно. — Пойду воздухом подышу, мож увижу чаво-нибудь полезного.

Сторож стал подниматься по ступеням, но когда его голова оказалась на уровне прорези для стрельбы, он замер с открытым ртом:

— Матерь Божья… это ещё что за бабуйня⁈

Надув щеки я приблизил изображение с наблюдательного дрона и увидел на белом фасаде Ашана нарисованный баллончиком рисунок — белая стрела, пронзающая закрученную в клубок змею, что бессильно кусала свой хвост.

Ниже находилась надпись:

«ЗДЕСЬ ВЫЖИВШИХ НЕТ».

Глава 20

Город больше не дышал. Он застыл, как труп, окоченевший в неестественной позе, с вывернутыми суставами пустых небоскребов и впадинами развороченных улиц. Я стоял на крыше вагона движущегося поезда, провожая взглядом мрачный пейзаж рухнувшей цивилизации.

Месяц назад здесь еще бился пульс — гул машин, крики уличных торговцев, смех, проклятия, жизнь. Однако теперь, даже грохот нашего тепловоза не мог потревожить вязкую тишину, подобную стоячей воде в гнилом болоте, где копошатся лишь склизкие гады. Даже ветер безмолвно шелестел в разбитых витринах подбрасывая обрывки газет и журналов, словно перелистывая страницы книги, которую уже никто не станет читать. Воздух вдоль железной дороги пах гарью и металлом. Я проводил взглядом сгоревшую дотла легковушку. Хоть пожары давно и потухли, но запах тлена, въевшегося в самую сердцевину нового городского пейзажа можно было ощутить везде и никакие фильтра по очистке встроенные в шлем не смогли бы справиться с этим ароматом. Ведь он исходил из глубины души каждого, кто сейчас наблюдал за этой мрачной картиной. И не удивительно! При взгляде на это запустение, любой современный человек мог воочию лицезреть, как былой блеск высоток покрывается серой пылью, лоск дорогих магазинчиков блекнет, а широкие улицы, не знавшие,