Справедливость: решая, как поступить, ты определяешь свой путь - Райан Холидей

что становится, и как здесь все увязано и сметано»[226]. Всегда ли его политика и решения хотя бы в некоторой степени иллюстрировали это? Нет. И его самые большие неудачи — преследование христиан в Риме — отражение того, что происходит, когда мы теряем связь с этой путеводной звездой.

«За все время моего трехмесячного пребывания в Англии и Европе, — заметил Ганди после одного из своих визитов, — я не помню ни одного случая, который заставил бы меня почувствовать, что Восток есть Восток, а Запад есть Запад. Напротив, я более чем когда-либо убедился в том, что человеческая природа во многом сходна независимо от того, в каком климате она процветает».

Вот почему он не мог ненавидеть. Вот почему не мог отвернуться. Вот почему мечтал о лучшем мире с меньшим количеством разногласий, где проблемы никогда не решаются насилием или господством. Его объяснения были созвучны словам Гиерокла: «Жизнь не станет пирамидой с вершиной, поддерживаемой снизу. Нет, это будет океанический круг, центр которого — человек, всегда готовый погибнуть за деревню, а та — за круг деревень, пока, наконец, все не станет единой жизнью, состоящей из индивидуумов, не агрессивных в своем высокомерии, а всегда смиренных, разделяющих величие того океанического круга, неотъемлемой частью которого они являются».

Вот чему посвятил он последние годы своей жизни, вот почему был готов умереть не только за независимость, но и за равенство для неприкасаемых, и за мир между мусульманами и индусами. «Я мусульманин, — говорил он, — индуист, буддист, христианин, иудей, парс[227]».

И вы тоже. Мы все.

Мы одно целое.

Все смертны. Все несовершенны.

Все одарены невероятным потенциалом. Все заслуживают справедливости, уважения и достоинства.

Все уникальные личности и в то же время неотъемлемая часть человечества — прошлого, настоящего и будущего.

Трумэн хранил в своем бумажнике строчку из стихотворения Теннисона со словами:

Парламент человека, Федерация мира[228].

Вот к чему мы принадлежим. Вот что мы должны защищать.

Расширяйте круг

На летних Олимпийских играх 1932 года в Лос-Анджелесе японский спортсмен Сюнзо Кидо на соревнованиях по конному троеборью выдал одно из самых впечатляющих выступлений в истории спорта. Он захватил лидерство в кроссе — скачке протяженностью 22,5 мили с 50 препятствиями, в которой обычно не участвовал. Его 19-летняя лошадь из-за возраста считалась резервной.

Кидо заменил травмированного сокомандника. Однако, оторвавшись от основной группы и преодолев предпоследний барьер, он натянул поводья и сошел с дистанции — когда золотая медаль была уже почти у него в руках.

Почему?

Он почувствовал, что лошадь больше не выдержит. Что, хотя он и может выиграть, она уже не переживет этой победы. Табличка на мосту Дружбы около тропы горы Рубиду в Калифорнии увековечила беспрецедентное проявление подобной спортивной чести: «Подполковник Сюнзо Кидо уклонился от награды, чтобы спасти свою лошадь. Он услышал тихий голос милосердия, а не громкие возгласы славы»[229].

То, как мы относимся к людям, которые работают на нас, и к незнакомцам, многое говорит о нас самих.

Как мы обращаемся с беззащитными? Не имеющими голоса? С другими видами? По словам Ганди, это характеризует нас целиком. Что бы вы ни сделали одному из братьев меньших[230].

В романе Милана Кундеры «Невыносимая легкость бытия», посвященном Пражской весне и советской военной оккупации, Тереза, чуткая и сострадательная героиня, говорит своему мужу: «Гораздо важнее вырыть из земли закопанную ворону, чем посылать петицию президенту»[231].

Конечно, политика имеет значение. Конечно, масштабные сражения нашего времени играют большую роль. Но не менее важны и мелочи, которые мы практически не замечаем. Джайнизм — религия, возникшая в Индии около VI века до нашей эры, — подчеркивает уважение ко всем живым существам. Джайнисты, как правило, не совершали паломничества в сезон дождей, потому что не хотели топтать свежую траву под ногами. Какая прекрасная и добрая практика для строительства планов, предметное и метафорическое напоминание о том, что даже самые незначительные наши решения отражаются на окружающем мире. Это, безусловно, повлияло на Ганди, чье вегетарианство породило все его другие сострадательные решения.

Один древний философ сказал, что доброта больше, чем справедливость, потому что справедливость — это закон и люди, а доброта — это наше отношение ко всем живым существам. Вот что пытались сделать стоики — расширить определение, перед кем нужно проявлять доброту и справедливость.

Леонардо да Винчи известен своими гениальными картинами и другими творениями. Но что знали его друзья? Они знали, что он покупает на рынке птиц в клетке, чтобы тут же выпустить их на свободу. Эмоциональная отзывчивость Линкольна пробудилась еще до того, как он узнал, что такое рабство: он увидел, как его младший сводный брат Джон Дэниел Джонстон поймал черепаху и ради забавы разбил ее о дерево. Ее мучительная и бессмысленная смерть произвела тяжелое впечатление на мальчика, и он, по словам сводной сестры, начал «выступать против жестокости по отношению к животным, утверждая, что жизнь муравья для него так же мила, как наша для нас». Поэтому спустя годы, когда Линкольн впервые увидел рабов, закованных в цепи, — «соединенных вместе, как множество рыб на перемете[232]», как он ярко описал это, — то, естественно, тоже ужаснулся. Так нельзя обращаться ни с кем.

Конечно, проще не останавливаться и не задумываться о том, каково птице в клетке. Проезжая мимо фабрики, проще думать только о запахе; взвешивая два совершенно разных по происхождению товара в супермаркете, проще думать только о цене. Тяжело прекращать отлов собак на улице. Но мы должны заботиться не только о том, как живут другие люди, но и о жизни миллиардов и миллиардов иных существ на этой планете.

Смотрели ли вы популярный ролик, в котором горилла Коко, многие годы наблюдавшая по телевизору за мистером Роджерсом[233], наконец-то знакомится с ним? Она протягивает лапы и снимает его знаменитые синие туфли — жест добрососедства по всему животному царству, напоминающий о том, что эволюция наделила многие виды животных способностью к доброте.

И в результате обязала нас тоже быть добрыми.

Катона Старшего, прадеда Катона, в свое время осуждали за то, как он использовал животных в своем поместье. Не довольствуясь простой выгодой от их труда, он загонял их до смерти, а затем заменял — вполне законно и, несомненно, выгодно, но неправильно.

Хорошо, что мы испытываем отвращение, когда слышим об этом, — так же, как испытываем отвращение, когда смотрим на старую карту и понимаем, что всего несколько поколений назад наши предки именовали регионы целого континента по принципу «чем можно поживиться» — Золотой берег,