Outcast/Отверженный (СИ) - Мейер Лана

- Детка, тебе нельзя нервничать, тсс. – Эштон встаёт и наклоняется к моему лбу, чтобы успокоить. – Всё хорошо, ты скоро поправишься. Я рядом.

Я ничего не могу сказать, просто обнимаю его, наслаждаясь ощущением тепла его тела, его запахом. Он всегда был таким родным для меня. Даже когда его не было рядом.

- Как ты себя чувствуешь? – Эштон поправляет мои волосы, заботливо убирая их за ухо.

- Теперь хорошо. – улыбаюсь, собирая рассказать ему свой сон, но вижу, как в комнату входят Марк, Холли, Сэм и папа. Я вытираю слёзы с ресниц и улыбаюсь каждому из них по очереди. Задерживаюсь взглядом на Марке – знаю, он всё понимает и просто пришёл меня поддержать. Но всё же есть обязанность перед ним объясниться. Это будет позже.

Может и к лучшему, что я не расскажу Эштону свой сон. Ведь тогда он обязательно сбудется.

*** Один месяц спустя

Мы с Эштоном проезжаем табличку, на которой написано «Добро пожаловать в Аризону!», и я чувствую, как он разгоняется сильнее – ему не терпится прибыть к месту назначения.

Столько штатов проехано за последнюю неделю! И я могу с уверенностью сказать, что это лучший отдых в моей жизни.

Мне пришлось отказаться от роли в мюзикле, и я сделала это легко, без тени сомнений. Я очень любила танцевать, но поняла, что не готова делать это на показ. Я решила, что после того, как мы вернёмся из нашего путешествия, я открою небольшую танцевальную студию для детей и буду заниматься любимым делом.

Отец по–прежнему не одобряет Эштона, но отношения между моими двумя любимыми мужчинами с каждой встречей становятся теплее. Я думаю, что со временем он смириться с моим выбором, да и сам найдет себе новую любовь: их брак с Алисей наконец-то , разлетелся к чертям , чему я не могла не порадоваться. Я вдруг представила лицо Алисии, как она расплачивается в салоне красоты одной из золотых карточек, а они все заблокированы. Ох, жаль её.

Холли наконец–то поделилась со мной причиной своего разлада в отношениях с Сэмом, и я потом долго отходила от такой новости. Она попросила пока ничего никому не рассказывать, даже Эшу, и я все еще сдерживаю свое обещание.

Эштон прибавляет громкость, и я с улыбкой наблюдаю за тем, как он поёт для меня песню «She is» группы The Fray:

- She is everything I need that I never knew I wanted… (англ. «Она – всё, в чём я нуждаюсь, все мои желания, о которых я не знал») – Эштон поёт всё громче, качая головой в такт музыке, при этом успевая смотреть на меня и наблюдать за дорогой.

- У тебя неплохо получается. – Я заливаюсь смехом и достаю камеру, чтобы заснять этого несостоявшегося певца на телефон. Его рука в знак протеста сильнее сжимается на моём бедре, и он перестаёт петь.

- Ну, Эштон, прошу тебя. Не останавливайся, – хнычу я, закусывая губы. Эштон бросает на меня взгляд полный решимости и останавливает машину около заправки. Я совсем забыла, что мы очень давно не заправлялись.

Мы оба выходим из машины, Эштон - заправить Мустанг, ну а я просто потому, что устала всё время находиться в сидячем положении. Я облокотилась на капот локтями и принялась ждать, когда он сходит и оплатит бензин.

- Так, кто тебе разрешил лежать на моей тачке? - Эштон вскинул бровь, возвращаясь от кассы. Он выглядит потрясающе: его волосы слегка выгорели на солнце за последнюю неделю, а кожа приобрела золотистый оттенок. Белая футболка подчеркивала его рельефные мышцы, на которые я невольно залюбовалась.

- Не забывай, с кем ты разговариваешь и для тебя её выкупил. Знаешь, очень трудно было найти именно наш мустанг, – дразню его я и показываю язык, чтобы он знал с кем имеет дело.

- С ковбойкой, которая совсем страх потеряла, – ухмыляется он и, подходя ко мне ближе, придавливает своими бедрами к капоту и резко хватает за завязочки рубашки, которые находятся у меня прямо под грудью. Когда мы с Эштоном проезжали Техас, я купила этот типичный прикид: высокие сапоги, шляпку и шорты с короткой рубашкой в клеточку.

- Эштон, мы на заправке, – бормочу я, тяжело задышав. Удивительно, что он всегда способен возбудить меня, сделав всего пару движений.

- И что? – шепчет он мне в губы, но не касается их. Его дыхание манит, завораживает меня. – Хочу тебя здесь. Хочу тебя на машине. Хочу в машине. Хочу тебя везде, – продолжает он и проводит кончиками пальцев по моему голому животу, незаметно подбираясь к груди.

В душе я рада, что на заправке мы одни, но всё равно чувствую себя очень неловко.

- Перестань. – Мой голос срывается на стон, когда я чувствую его ладонь между ног, а дыхание щекочет кожу на моей шее. – Эштон, ну ты и идиот.

- Влюбленный идиот. Пожалуйста, детка, я хочу тебя трахнуть прямо здесь и сейчас. – Он нежно целует меня, спускаясь по ключицам к груди. Его член упирается мне прямо в живот, мне так и хочется ответить ему взаимностью. Но я собираю всю свою волю в кулак и, упираясь руками в его мускулистую грудь, отвечаю:

- Нет. Нам нужно ехать. К твоим родителям, помнишь?

- Ах, точно. Просто невозможно ни о чём думать, когда ты в этом милом костюмчике. – Он обхватывает мои бедра и поднимает на руки.

- Или ты уже передумал? – я нежно обвиваю его за шею и сладко целую в губы, проникая в его рот языком. Он не отвечает, полностью захваченный нашим поцелуем: дерзким, раскрепощенным и ненасытным. Он мнёт мои губы своими, не давая мне сделать и вдоха. Счастье кружит мне голову, и уже который раз я боюсь спугнуть его собственными мыслями.

- Ну, конечно же, нет, Несса. – наконец-то произносит он, сажая меня в машину, а затем сам сел за руль. – Просто это нелегко. Я не хочу чтобы они… - он слегка нахмурился, сдвинув брови к переносице. – Отвергли меня.

- Я буду с тобой. – Я переплетаю свои пальцы с его, когда мы отрываемся. Он смотрит на меня с вожделением, восхищением. Может быть, нам будет нелегко начать всё сначала, но теперь я чётко вижу своё будущее, и оно только рядом с Эштоном, где бы он ни был.

- До самого конца, – произношу я словно клятву и, сделав музыку погромче, вскидываю руки к небу, поймав попутный ветер.