Руины древних - Евгений Аверьянов

кровь, дыхание стало хриплым, прерывистым, каждое движение отзывалось вспышкой чёрной боли в висках. Я был смертельно ранен. Оставалось совсем немного.

Передо мной стоял человек.

Высокий, уверенный, с холодными синими глазами, в которых не было ни злобы, ни радости — лишь безмолвное превосходство. В его руке был кинжал, покрытый рунами. С его кончика капала моя кровь.

Он не произнёс ни слова. Только смотрел. И этого взгляда было достаточно, чтобы понять — он знает меня. Возможно, гораздо лучше, чем я сам себя.

А я не знал его. Никогда не встречал. Никогда не слышал о нём. Но интуиция кричала: он не случайность.

И я умирал. Не от боли — от осознания своей беспомощности.

Но в тот миг, когда всё должно было оборваться, реальность рванулась, как ткань под лезвием.

Вспышка. Свет.

Я моргнул — и сидел на полу в той самой комнате.

Ровный камень под ладонями. Тёплый свет, льющийся с потолка. Ни ран, ни следов сражения, ни врага. Только я — живой.

Я выдохнул. Медленно.

Значит, это было испытание. Или… предвестие.

Возможно, предупреждение.

Я не знал, кто он.

Но теперь я знал — он существует.

И мы ещё встретимся.

Мир снова исчез. На мгновение — тишина, мёртвая и вязкая, будто само пространство вымерло. А потом меня швырнуло в новое видение.

Я стоял среди развалин. Каменные обломки валялись под ногами, воздух вибрировал от напряжения, словно вот-вот должен был разорваться. И посреди этой изломанной реальности — двое.

Я никогда не видел ничего подобного.

Они не были просто сильными. От них исходила энергия… невыносимая. Слишком плотная, слишком чужая. Словно сама ткань мира дрожала под их присутствием. Один был покрыт серебристыми пластинами, другой — обвит чёрными лентами, сквозь которые просачивался свет. Каждое их движение сотрясало пространство. Каждый удар взрывал землю.

Я не знал, кто они. Но чувствовал — это уровень, до которого мне ещё очень далеко.

Они сражались, забыв обо всём.

Я стоял в тени, незаметный. Они не обращали на меня внимания. Я даже не был для них угрозой. Просто наблюдатель. Или… падальщик?

Они истекали энергией. Истощались. Один сделал шаг назад. Другой замешкался. И я двинулся.

С клинком в руке, без звука, без мысли — только намерение. Сталь вонзилась в первого, он даже не понял, что произошло. Второй успел повернуть голову. Его взгляд был… живым. В нём не было страха. Только удивление.

— Вы были сильны. Слишком сильны. Но вы забыли про тех, кто слабее, — прошептал я и ударил.

Их тела исчезли, растворились в энергии. Не осталось даже следа. Только я. Один. С бешено колотящимся сердцем.

Я убил двоих… существ, которые могли уничтожить целые миры. Я не чувствовал гордости. Только тяжесть.

А потом — вспышка.

Я снова оказался в той самой комнате. Словно ничего не произошло.

Но всё внутри меня кричало: это было реально. Их сила… до сих пор ощущалась в воздухе. Она впиталась в меня.

И я знал: это только начало.

Передо мной разыгрывалось одно видение за другим, словно сама реальность решила испытать меня на прочность.

Сначала — переулок. Тусклый свет, запах гнили и сырости. На меня выходит фигура с ножом. Не демон, не бог. Просто человек. С пустыми глазами. Я отбиваю удар, чувствую, как сталь скользит по моему боку. Боль настоящая. Слишком настоящая. Я отбиваю вторую попытку, ломаю ему руку, выбиваю оружие, но он смеётся — даже со сломанной шеей.

Потом — поле битвы, где я был не участником, а жертвой. Магическая буря рвала плоть с костей, доспех плавился на теле, а дыхание срывалось на хрип. Я кричал, но звук тонул в ревущем аду.

А затем… затем было худшее.

Очередная сцена, и я чувствую, как по венам разливается чужая энергия. Склизкая, тёмная. Та самая, что я видел в изгоях. Меня ломает. Тело дергается в судорогах. Кожа трескается. Мои собственные энергетические потоки искривляются, будто кто-то насильно переписывает мою структуру. Я кричу, теряя контроль над собой. И вижу отражение — искаженную, полуживую пародию на себя. В глазах — безумие. Во рту — чёрная пена. Я превращаюсь в одного из них.

Нет.

Я сжимаюсь в сгусток воли, сжигая всё лишнее. Ярость, страх, чужую сущность. Неважно, больно ли. Неважно, останусь ли в живых. Важно — не стать чудовищем.

Реальность дрогнула, и всё исчезло.

Я стоял, тяжело дыша. Пот струился по лицу. Я ощущал дрожь в пальцах, но уже знал — это всё испытания. Иллюзии, ловушки, проекции. Но они били по настоящему.

Они не хотели просто проверить силу. Они проверяли — кто я внутри.

И сколько бы видений ещё не было — я пройду их. Или сгорю, но останусь собой.

Фигура возникла словно из воздуха, вынырнув из тени с той же непринуждённой грацией, с какой в прошлый раз расставляла фигуры на шахматной доске. Узкие черты лица, неподвижные глаза, в которых отражалось слишком многое. Я сразу узнал его — тот самый, с кем играл в шахматы и вёл разговоры, что застряли где-то глубоко под кожей.

Он молча махнул рукой — рядом, как по мановению, возник стол, накрытый белоснежной скатертью. На ней — два прибора, еда, которую не опишешь точно: она будто подстраивалась под мои желания, даже не сформулированные. А напротив — два стула.

— Проходи, — сказал он спокойно. — Испытания истощают даже самых упрямых. А у нас с тобой ещё есть темы, не затронутые в прошлый раз.

Я молча кивнул и подошёл. Было в этом что-то странно уютное, будто беседа с давно забытым наставником. Я сел. Стол выглядел реальным, пища пахла настоящим, но разум подсказывал — это лишь проекция. И всё же… отказать было бы глупо.

— О чём поговорим на этот раз? — спросил я, не спеша притрагиваться к еде.

Он чуть усмехнулся.

— Это зависит от тебя. У каждого, кто дошёл до этого этапа, есть право на ещё одну трапезу — не тела, а ума. Один вопрос, один ответ. Или просто беседа, если душа того пожелает.

Я задумался. Испытания не закончились, но в этой паузе было нечто ценное. Как и в собеседнике напротив.

— Тогда скажи… — я посмотрел на него в упор, — в чём вообще цель всех этих испытаний? Зачем руины? К чему всё это?

Он на секунду отвёл взгляд, будто взвешивая, насколько прямым должен быть ответ. Затем заговорил — медленно, с той самой ясной тяжестью,