О маленьких рыбаках и больших рыбах. Наш аквариум - Юрий Цеханович

— Рыбу ловлю, дедушка.

— Рыбу? В ручье-то? — простодушно удивился старик. — Какая ж тут рыба? Ты бы на реку шел рыбу-то ловить. Да не саком бы ловил, а удой. А в этом ручье какая рыба — гольцов и тех, поди, нет.

Что он, думаю, за дурака меня считает, что ли, и говорю ему иронически:

— Да что ты! А я и не знал!

Но дедушка моей иронии, видимо, и не заметил, а еще простодушнее сказал:

— Городской ты, видно, так и не знаешь. А здесь какая рыба!

Помолчав немного, он спросил меня опять:

— Корова тут не попалась ли тебе? Пестренькая такая коровенка. Рог у ней один сломан.

— Не попадалась.

— Ну, а парнишка не встретился ли? Этакой, с тебя будет. Внучок мой, подпасок.

— Нет, и парнишки не видел.

— Эко дело! Коровенка от стада отбилась... Парнишку послал за ней, а и он куда-то запропал. Надо идти искать... А здесь ты ничего не поймаешь. Уду наладь да на реку иди.

Сказав это, дедушка повернулся и зашагал бойко, как молоденький.

Какой чудной старик, думаю. Неужели он серьезно поверил, что я тут рыбу ловлю.

Посмеялся я про себя и снова стал сачком в воде шарить. Но так ничего интересного мне и не попалось. Надо, думаю, к Феде идти.

Окликнул его, сначала не очень громко, потом посильнее. Не отвечает. Я закричал что было мочи. Прислушался, показалось, что где-то далеко-далеко Федя, наконец, отозвался.

Я решил идти к нему. Переправился по жердочкам через ручей и пошел лесом туда, откуда был слышен голос. Для верности еще раз крикнул. Кто-то опять отозвался, все так же издалека. Но Федя ли? Как будто его голос, а может, и не его.

А солнышко уже садилось. В лесу стало быстро темнеть. Пора бы, думаю, и домой возвращаться. Поздно!

Я ускорил шаги и снова закричал. На этот раз мне ответили сразу два голоса, оба одинаковые, мальчишечьи, но с разных сторон — один справа, другой слева. Я остановился. Который же голос Феди? Куда мне идти? Я крикнул еще несколько раз. На каждый мой зов мне отвечал то один, то другой голос, то оба вместе. Так я и не мог решить, с какой стороны откликнулся мне Федя.

Как будто голос слева больше похож на Федин. Решил идти влево.

Долго ли я шел, не помню уж. В лесу совсем стемнело. Идти стало труднее. Ноги путались в валежнике, запинались за кочки, натыкались на обомшелые древесные стволы, лежащие на земле. За рубашку и штаны цеплялись острые сучки, ветки хлестали по лицу. Время от времени я кричал.

Голос, уже только один, отзывался все ближе и ближе, и я отчетливо слышал, что это не Федин голос.

Наконец, когда я крикнул в последний раз, то услышал где-то совсем близко негромкий вопрос:

— Ну, чего тебе? Чего кричишь?

Я остановился, осмотрелся кругом, но ничего не мог увидеть, пока откуда-то из темноты не подошел ко мне мальчик одного роста со мной, одетый во что-то белое, с холщовой сумой через плечо. Я сразу догадался, что это и есть пропавший внучек старого пастуха, и говорю ему:

— Я ведь не тебе кричал, а товарищу своему.

И объяснил ему, почему я кричал.

Спросил его, как пройти к тропинке через болото: Федя меня там, думаю, обязательно станет ждать.

Пастушок просто и деловито, как взрослый, сказал:

— Болото — вот оно, — рядом. Ты иди возле него, обочиной, и придешь к тропе. Да, гляди, не ввались в него, завязнешь.

Очень не захотелось мне одному идти, в темноте, по незнакомому месту. Еще, того и гляди, в болото попадешь.

— Пойдем, — говорю, — вместе. Вместе — веселее.

— Зачем я пойду? Мне туда не надо. Я в деревню пойду, к деду. Может, нашлась уж корова-то. А ты и один дойдешь, тут недалеко.

Сказал, повернулся и через мгновение уже исчез в густой темноте между деревьями.

Остался я один. И так мне вдруг жутко стало, что чуть не бросился догонять пастушка. Но удержался. Думаю, ведь вот он один пошел себе по лесу и нисколько не боится. А я чем хуже его!

Приободрил так себя и тоже отправился в путь. Болото я нашел очень скоро — высокий лес скоро кончился, стало светлее, появился кустарник, и под ногами у меня захлюпал сырой мох.

Я опять вернулся под высокие деревья и осторожно-осторожно, стараясь не выходить из-под них и в то же время не заходить далеко в лес, стал пробираться по краю болота. Идти было трудно. Я оступался поминутно и даже падал. Раза два-три проваливался в ямы с водой. Ушибался, исцарапался весь. А главное, очень скоро устал.

Как далеко мне надо идти, я не знал. А ну, как, думаю, придется мне здесь где-нибудь заночевать одному, без Феди. Даже мурашки по спине пробежали, когда я себе это представил. Чего, собственно, я боялся, и сам хорошенько не знал. И все-таки боялся.

Особенно было жутко, когда я останавливался, чтобы передохнуть. Тогда становилось так тихо, что я слышал, как бьется сердце и стучит кровь в ушах. А через несколько мгновений в этой тишине я начинал различать множество едва уловимых шумов и звуков. Казалось, вокруг меня идет какая-то своя ночная затаенная жизнь. Вот хрустнул как будто сучок под чьими-то осторожными шагами, вот что-то скрипнуло, со стороны болота донесся как будто шепот, а потом глубокий вздох, словно кто-то сделал губами п-пу-ф-ф-ф, вот прожурчала струйка воды и рассыпалась звонкими каплями, вот кто-то жалобно пискнул в кустах...

Я напряженно прислушивался ко всем этим таким непонятным и странным звукам, и мне становилось так страшно, что я готов был бежать сам не зная куда. Но бежать было некуда, со всех сторон меня окружала все та же живая, жуткая темнота.

И я снова начинал торопливо шагать с сильно бьющимся сердцем, стараясь не глядеть по сторонам и не прислушиваться.

На ходу я наступил на сухой сучок, он звонко щелкнул у меня под ногой. И вдруг в двух шагах впереди меня кто-то закричал диким, ни на что не похожим грубым голосом: ка-ка-ка-ка!.. Громко захлопали крылья, потом засвистели, и все стихло. Я обомлел на мгновение, но только на мгновение, а потом засмеялся и вздохнул с облегчением. Я узнал голос — это куропатка. Я ее спугнул, и она улетела. Только и всего. Она и всегда так дико кричит, когда ее спугнешь.

И странно — страх мой вдруг пропал, точно улетел вместе с куропаткой. И я пошел вперед уже спокойно. И даже стал самого себя ругать и стыдить за то, что так боялся.

Новый звук привлек мое внимание: где-то близко-близко негромко и как будто просительно замычала корова. Мычание повторилось несколько раз, и было ясно, что оно доносится с болота. Ага, думаю, это та самая корова, которая потерялась. «Пестренькая такая, с обломанным рогом», припомнилось мне. Что ж с ней делать?

Я попробовал было подойти к ней поближе. Да куда! Как только сделал два-три шага по болоту, сразу же стал вязнуть. Стало быть, и она тоже увязла. Вот бы дедушку встретить, сказать ему.