Последнее дело Друри Лейна. Я больше не коп. Клуб оставшихся. Убийство миллионера - Эллери Куин

— Присаживайся, Уэс. Как охота на людей?

— Вроде бы они скрылись. — Ему приходилось говорить это уже четвертый раз.

— Насколько я понимаю. Том Хауленд был в этом замешан по самую толстую задницу?

— Где ты это слышал? — Сохранить секрет в Нью-Брэдфорде было невозможно.

— В банке несколько минут назад. Весь город об этом говорит. Это правда, Уэс?

— Не знаю. Я ушел в отгул, прежде чем произошло преступление. А к тебе я заглянул, Тру, чтобы…

— Я знал, что такое когда-нибудь случится, — продолжал Хайатт. — Кто в наши дни слышал о компании, которая платит служащим наличными? Если бы они инвестировали несколько баксов в современную бухгалтерскую систему — с честным бухгалтером, ха-ха! — установили компьютер и платили чеками… Но думаю, они здорово грели руки на махинациях с зарплатой.

— Ты прав, Тру, они сами на это напросились, — сказал Мелоун. — А я здесь вот для чего. У нас мелкие неприятности на озере. Сейчас, когда летний сезон закончился, ребята отправляются туда по ночам и устраивают там черт знает что — они взломали несколько хижин, и мы получили жалобы от тех, кто арендовал их на год. Я составляю список годовых съемщиков, чтобы не пропустить никого. Ты ведь знаешь — некоторые боятся подавать жалобы. Ты сдавал кому-нибудь на год хижину на озере, скажем, за последние шесть месяцев, Тру?

— Едва ли. Большинством озерных хижин ведает Боб Дурр. Ты справлялся у него?

— Да, записал несколько имен. Ну, не буду тебя задерживать.

Мелоун поднялся. Оставалось посетить только одно агентство по недвижимости. Если вычеркнуть и его…

— Погоди минутку, — сказал Хайатт.

Мелоун снова сел.

— Кажется, я припоминаю одного съемщика… Эди!

В дверном проеме появилась легкомысленная прическа.

— Да, мистер Хайатт?

— Мы выписывали документ на аренду одной из хижин на озере где-то в мае или июне?

— Не помню.

— Проверь, ладно?.. — Хайатт откинулся на спинку стула. — Знаешь, Уэс, я никогда не мог толком тебя понять.

«Найди это, Эди!»

— Что я теперь натворил, Тру?

— Ты в отгуле и работаешь! Неужели хочешь выслужиться перед Джоном? Ты когда-нибудь расслабляешься?

— Очевидно, я не того типа.

— Так всегда бывает с женатыми простофилями. Вы не умеете жить! Взгляни на меня…

— Насколько я слышал, многие специалисты тебя обошли.

— Меня? Черта с два! Кто это сказал?

— Нашла, мистер Хайатт. — Эди Голуб держала в руке договор об аренде. Хайатт взял его у нее, но Эди не сдвинулась с места. Он бросил на нее сердитый взгляд, и она быстро вышла, хлопнув дверью.

— Да, вот он. Некий Уильям Дж. Прэтт. Подписал договор 23 мая. Неплохая у меня память, верно? Хочешь взглянуть, Уэс?

— Если не возражаешь. — Мелоун взял бумагу, стараясь выглядеть равнодушным. Имя и фамилия были отпечатаны на машинке, а подпись была неразборчивой. Наверняка имя вымышленное!

Чтобы не вызывать подозрений у Хайатта, Мелоун достал список и добавил имя и местоположение хижины. Он мог найти ее с закрытыми глазами. Снова поднявшись, он вернул документ.

— Большое спасибо, Тру. Я проверю эту хижину заодно с другими.

Хайатт махнул рукой:

— Не стоит благодарности.

Все еще несколько озадаченный, он вернулся к своей почте. Мелоун поспешил к «саабу».

Судя по документу, хижина находилась у юго-восточного края озера Болсам, где оно сужалось у илистых отмелей. Это было наименее привлекательное место на всем берегу. Согласно списку Мелоуна, аренда «Прэтта» была единственной, которая продолжалась после летнего сезона. Это идеально подходило для осеннего убежища.

Свернув на грязную боковую дорогу, Мелоун спрятал «сааб» за чахлыми березами в зарослях дикой черники. Кусты были почти голыми, но спутанные ветки надежно прикрывали большую часть машины. Забросав остальное вечнозелеными ветками, он продолжил путь пешком.

Хижина находилась всего в трехстах ярдах, но дорога заняла почти полчаса. Пройдя несколько ярдов, Мелоун опустился на четвереньки. Таким образом он в детстве играл в морского пехотинца, передвигаясь на локтях и коленях, ни разу не поднимая голову над подлеском, избегая засохших веток и стараясь по возможности наступать на ковер из сосновых игл, приглушающий звук. Он двигался настолько бесшумно, что однажды застиг врасплох сидящую на земле белку, которую мог бы убить камнем.

Наконец Мелоун добрался до поляны, вырубленной среди сосен и окруженной по периметру дикой азалией, лавром и сумахом.

Хижина была хорошо видна. На берегу озера имелись дорогие постройки ручной работы, но большинство представляло собой дешевые дощатые сооружения, именуемые «коттеджами» исключительно Ассоциацией недвижимости озера Болсам, чьи рекламные брошюры были обильно сдобрены вымыслом. Зеленая краска на стенах хижины «Прэтта» с годами покрылась полосами от сырости. Крыша покосилась, а две шаткие ступеньки вели на крошечную открытую веранду. Электрические провода, терявшиеся в лесу, крепились к изолятору снаружи. Из маленькой трубы на крыше вился голубоватый дымок. Как и во всех озерных коттеджах, для готовки здесь использовали пропан — Мелоун разглядел посеребренный газовый баллон у боковой стены.

Дымок сообщил Мелоуну все, что он хотел знать.

Хижина обитаема.

Они находятся здесь.

Мелоун пролежал в кустах почти два часа — он только что посмотрел на часы, которые показывали половину первого, — когда дверь хижины открылась, и оттуда вышел мужчина. Маски на нем не было, но лицо оставалось в тени, и Мелоун не мог разглядеть черты. Он жалел, что не купил в городе бинокль или хотя бы не позаимствовал его у Джерри Сэмпсона в аптеке. Мужчина был крупным и широкоплечим — Мелоун не сомневался, что это громила, которого маленький щеголь именовал Хинчем.

Оглядевшись вокруг, мужчина спрыгнул с крыльца и зашагал к лесу на восток от хижины. На солнце Мелоуну удалось рассмотреть его как следует. На нем были черная кожаная куртка, черные джинсы и голубые кроссовки; рыжие волосы свисали на бычью шею. Лицо тупое и грубое, сломанный нос.

«От этого парня лучше держаться подальше, — подумал Мелоун. — Он растопчет меня в лепешку и даже не поперхнется».

Снова опустившись на четвереньки, Мелоун пополз следом. Он знал, куда направился Хинч — к другой грязной дороге, ведущей к хижине. Должно быть, там они спрятали свой автомобиль.

Мелоун оказался прав. Машина была спрятана неподалеку от дороги, но весьма небрежно, и он разглядел ее сквозь кусты. Это был пыльный черный седан «крайслер-ньюйоркер».

Подойдя к багажнику, Хинч отпер его и начал копаться внутри. Вскоре он вытащил за горлышко бутылку виски объемом полгаллона. Печать казалась нетронутой. Захлопнув крышку багажника, он двинулся назад к поляне.

Мелоун последовал за ним, успев увидеть, как Хинч вошел в хижину и закрыл дверь.

Он устроился в том же укрытии. Судя по непочатой бутылке, ожидание предстояло долгое. Мелоун сам точно не знал, чего именно ждет. Они могли вовсе не выйти, тем более если напьются и отключатся.

«Надо было взять ружье, — думал Мелоун. — Почему я испугался? Я бы мог пристрелить этого Хинча из-за кустов. С десяти ярдов даже пуля 22–го калибра сделала бы свое дело, если бы попала в нужное место. Но что бы сделали с Бибби двое других, услышав выстрел? Нет, подожду, что будет дальше».

Если бы только они не забрали его револьвер… Кольт на бедре придавал бы уверенности, хотя Мелоун стрелял из него лишь по мишеням и однажды в рысь.

Перед его глазами маячило лицо Эллен. Потом оно стало расплываться, и Мелоун осознал новую опасность.

У него начали слипаться глаза.

Четыре дня и ночи на службе и сильная простуда перед ними сделали свое дело. Хорошо, что ему удалось прошлой ночью поспать хоть пару часов.

Мелоун отчаянно боролся со сном, даже придерживая веки пальцами. Но и это не помогало. Поляну перед глазами словно застилал туман.

«Если они напьются, то могут напугать Бибби. Не бойся, малышка. Папа здесь».

Небо начало раскачиваться, как качели Бибби на заднем дворе. Вверх… вниз…

Если бы можно было закрыть глаза хоть на пару секунд…

Он все еще мысленно разговаривал с Бибби, когда сон одержал победу.

— Хватит. — Фуриа забрал у Хинча бутылку и привинтил крышку. В стакане Хинча оставалось несколько капель.

— Но, Фур… — запротестовал он.

— Я сказал, довольно. — Сам Фуриа не пил. Он вообще ничего не пил, кроме содовой, — даже пива. «Ты боишься опьянеть», — как-то поддразнила его Голди.

— О'кей, Фур. — Хинч опрокинул стакан, влил оставшиеся капли себе в горло и бросил стакан в раковину. Он ударился о грязные тарелки и разбился.

— Осторожнее! — прошипел Фуриа. — Ты разбудишь девчонку. Нам не хватало только детского плача.