Ночь в Гефсиманском саду - Алексей Павловский

Следует заметить, что пир этот был устроен во время осады Вавилона персидским царем Киром. Вдруг на стене, на высоте, видной всем собравшимся, появилась рука (или тень руки?), которая пальцем чертила неведомые слова. Видение было столь отчетливым, что ужас поразил всех собравшихся. Валтасар с трудом смог отдать приказание привести толкователей. Во всеуслышание объявили и по дворцу, и на улицах, и на площадях, и на базарах, что прочитавший слова станет обладателем величайшей награды.

Ни один из пришедших не смог, однако, прочитать ни одного из трех отчетливо видневшихся на стене слов.

Послали искать Даниила. В то время он уже был стар, при дворе давно не появлялся. Валтасар едва ли помнил о нем.

Явившись, Даниил тотчас прочитал и объяснил загадочные письмена, все еще зловеще горевшие на стене пиршественной залы. Он, однако, не просто перевел слова, но поступил как истинный пророк и поэт, произнеся страстную речь обличения царя и его придворных.

«Царь! Всевышний Бог даровал отцу твоему Навуходоносору царство, величие, честь и славу.

Пред величием, которое Он дал ему, все народы, племена и языки трепетали и страшились его: кого хотел, он убивал, и кого хотел, оставлял в живых; кого хотел; возвышал, и кого хотел, унижал.

Но когда сердце его надмилось и дух его ожесточился до дерзости, он был свержен с царского престола своего и лишен славы своей;

И отлучен был от сынов человеческих, и сердце его уподобилось звериному, и жил он с дикими ослами; кормили его травою, как вола, и тело его орошаемо было небесною росою, доколе он познал, что над царством человеческим владычествует Всевышний Бог и поставляет над ним, кого хочет.

И ты, сын его Валтасар, не смирил сердца твоего, хотя знал все это;

Но вознесся против Господа небес, и сосуды дома Его принесли к тебе, и ты, и вельможи твои, жены твои и наложницы твои пили из них вино, и ты славил богов серебряных и золотых, медных, железных, деревянных и каменных, которые ни видят, ни слышат, ни разумеют; а Бога, в руке Которого дыхание твое и у Которого все пути твои, ты не про славил.

За это и послана от Него кисть руки и начертано это писание.

И вот что начертано: мене, мене, текел, упарсин.

Вот — и значение слов: мене — исчислил Бог царство твое и положил конец ему;

Текел — ты взвешен на весах и найден очень легким;

Перес — разделено царство твое и дано Мидянам и Персам» (Дан. 5: 18-28).

Эта поистине замечательная по своему красноречию, по страстности и смелости речь дает хорошее представление не только о Данииле, бесстрашно бросающем в тирана и отступника огненные слова правды, но и о характере пророческих речей вообще. Уже говорилось, что пророки (как впоследствии юродивые на Руси) пользовались своего рода неписаным правом неприкосновенности. Хотя это право нередко нарушалось, все же оно давало редкую возможность говорить истину и толпе, и самим царям.

Так и в случае с Даниилом. Валтасар, едва ли не убитый страхом при виде перстов, пишущих на стене огненные слова, выслушал речь пророка в полнейшем смирении. Персы и мидяне стояли у самых стен Вавилона. Правда, они находились там уже два года, и потому, возможно, у близорукого и безвольного царя, передавшего все управление государством своей матери, возникла иллюзия некоего благополучия, а возможно, и недалекой победы: ведь хорошо вооруженные войска Кира вот уже два года не могли ворваться в город.

Во всяком случае, выслушав со смирением гневную и вполне оскорбительную речь Даниила, он тотчас возвысил его, провозгласив после себя и своей матери третьим властелином в царстве.

Но все уже было поздно. В ту же ночь войска мидийского царя Дария, объединившись с воинами Кира, ворвались в Вавилон. Валтасар был убит одним из первых.

Кир ворвался в Вавилон, предварительно осуществив очень остроумный замысел. Его войска, стоявшие под Вавилоном, как уже сказано, целых два года, не бездействовали. Достаточно скрытно они рыли канал, чтобы отвести русло Евфрата в сторону от Вавилона. Евфрат разделял этот город надвое, почти пополам, так как протекал по самому центру ассирийской столицы. В ту ночь, когда у Валтасара шел пир, Кир закрыл плотины, вода пошла в сторону от Вавилона, обнажив свое дно, ставшее широкой и прямой дорогой в город. Часы Валтасара в тот момент, когда Даниил произносил свою филиппику, были действительно уже исчислены.

Победители разрушили Вавилон и положили конец всему Вавилонскому царству.

Расположившись на развалинах города, Кир вскоре узнал о бедственном положении евреев, превращенных вавилонской династией в несчастных рабов. Помня о Давиде и Соломоне, Кир высоко ценил этот народ. Знал он и о храме Соломона, разрушенном и оскверненном. Будучи человеком широких убеждений, Кир разрешил евреям вернуться в Иерусалим, взяв с собой все драгоценности, похищенные из храма Навуходоносором.

Начался исход из Вавилона. Следует заметить, что, как ни странно, этот исход был — в духовном отношении — давно подготовлен. Острая тоска по родине, эта характерная и самая, пожалуй, отличительная черта плененных в Вавилоне евреев, заставляла их тысячи раз в своем воображении возвращаться в покинутый Иерусалим, мысленно ходить по его улицам и даже — тоже мысленно! — восстанавливать храм Соломона при изгнании из Иерусалима они успели захватить с собой не мало свитков с памятниками письменности. Поскольку многое в области письменной культуры было утрачено, то в Вавилоне евреи начали (и в значительной части осуществили) восстановление, по памяти, различных исторических и юридических материалов. Запись таких материалов была, по сути, работой над Библией, в особенности над книгой Второзакония. В плену появились и сформировались выдающиеся ученые, собиравшие и осмыслявшие духовное наследие народа.

В духовной подготовке народа к возвращению большую роль играли пророки. Один из них — Иезекииль неустанно поддерживал дух изгнанников, постоянно рассказывая им о своих невидимых путешествиях по Иерусалиму. Его рассказы были так красочны и выразительны, что создавали у слушателей иллюзию полнейшей достоверности.

Вот почему, когда Кир разрешил евреям вернуться в Иерусалим, они были уже подготовлены к предстоящему возвращению.

Но конкретная подготовка к переселению длилась довольно долго. Правда, возвращались все же не все; часть богатых людей, имевших дома и угодья, осталась на месте, но зато именно эта часть дала огромные суммы на восстановление храма Соломона. Евреи возвращались в Иерусалим, везя с собою несметные богатства, когда-то похищенные у них Навуходоносором и милостиво отданные Киром.

К сожалению, ни храм Соломона, ни сам Иерусалим не удалось восстановить в прежнем великолепии: мешали постоянные вооруженные набеги самаритян, а также других племен, поселившихся на опустевшей иудейской земле и теперь отказывавшихся вернуть ее бывшим владельцам. Не был найден и ковчег завета, спрятанный одним из пророков во время изгнания из Иерусалима и бесследно затерявшийся.

Пророк Даниил не вернулся в Иерусалим — он остался в разрушенном Вавилоне вместе с той частью еврейского населения, что не захотела репатриироваться, поскольку глубоко и удачно пустила корни в вавилонскую землю. Вместе с ним осталось и немало жрецов, которым предстояло обслуживать разрешенные Киром синагоги.

Авторитет Даниила был огромен. При Кире, а затем при Дарии пророк достиг величайших почестей. Он был едва ли не первым лицом после царя. Ни одно важное государственное решение не принималось без совета с Даниилом.

Все это, разумеется, вызывало зависть у придворных, и они, чтобы, не рискуя собой, погубить пророка, пошли на хитрость. В обход Даниила, ушедшего в пустыню для поста и молитвы, они добились издания нелепейшего декрета, по которому всем подданным запрещалось в течение тридцати дней просить что-либо у царя или у Бога.

Поскольку им было хорошо известно, что удалившийся в пустыню Даниил молится Богу, а молитва всегда есть просьба, то они тотчас донесли о нарушении декрета. По указу любой нарушитель должен был быть брошен в ров ко львам. Так поступили и с Даниилом.

Однако на следующее утро Даниил вышел изо рва целым и невредимым. Царь приказал бросить в ров самих доносителей, и тотчас же голодные львы растерзали их на части.

Во времена изгнания из Иерусалима и в тягостно долгие годы вавилонского плена было немало событий ярких и героических, свидетельствующих о том, что дух покоренного и изгнанного народа оставался несломленным. Нередко выдающимися героями, навсегда оставшимися в народной памяти, оказывались не только мужчины, но и женщины. Одной из таких героических личностей была Юдифь.