Русские сумерки. Клятва трикстера - Олег Кулагин

Безобидность – это ведь точно не про него. И буддийским смирением в темных пристальных глазах даже не пахнет. В апреле стукнуло ему сорок пять – возраст немаленький, но, думаю, в братстве до сих пор не сыскать ловкача с таким фартом. И таким звериным чутьем на товар.

Раньше мы не были конкурентами. Близкими друзьями – тоже. Но я всегда его уважал. А однажды он серьезно меня выручил.

Правда, многое с тех пор изменилось. И братство уже не то, и Доктор последние годы в Зоне бывал редко. Зачем рисковать семейному человеку, успевшему сколотить миллионное состояние?

Разве что ради невидимки…

– Ты взял ее? – негромко уточнил Доктор.

Он произнес это почти без интереса. Но я без труда уловил жадный блеск в его зрачках. Врать не было смысла:

– Не захотел.

– Что? – округлил он глаза. И даже приподнялся от такой новости. – Просто не сумел – скажи честно!

– Лучше ты ответь – зачем тебе невидимка?

Он хмыкнул:

– Спроси еще, на фига мы таскаем товар!

– А правда, на фига, Доктор?

– Тебя контузило? Невидимка – королева артефактов.

Да, то, чего никто не видал, но о чем все мечтают, мало задумываясь о цене. Я раздраженно кивнул:

– А ты не думал, почему Валкер, который в совершенстве умел различать знаки, так и не принес ее из Зоны?

Доктор улыбнулся. Сел, прислонившись к куску железобетона, и вдруг сказал:

– Хороший был день… Не сейчас – десять лет назад, у Сахарного Дола. Когда один неплохой трикстер спас зеленого новичка от обманки. И помог ему взять первый большой куш.

– Я помню.

– Так какого дьявола пудришь своему крестному мозги?! Валкер, упокой его душу, вообще был со странностями. Но ты – другой, – он въедливо подмигнул и даже погрозил пальцем. – Я вижу насквозь. Только блаженный откажется от власти и силы. Хочешь меня одурачить, как последнего сопляка? Ты ведь ее взял, правда?

– А если ради власти и силы надо идти по костям?

Несколько секунд он молча, зло прищурившись, смотрел мне в глаза. Потом вскочил, несмотря на раненую ногу, и бодро заковылял вдоль обрыва. Прямиком к туманному «мостику» через пропасть:

– Надо же, как элементарно… Почему я сам не догадался?

– Стоять! – хрипло приказал я. И прицелился в него из «зигзауэра» – знаю эту модель, даже с предохранителя снимать не надо, достаточно крепко обхватить пальцами рукоятку.

Он оглянулся – с легким презрением:

– Тебе-то что? Сам ведь говорил – тебе она без надобности. Кишка тонка – да, Тень?

– А ты… Не боишься отрастить когти и клыки?

– Смешно. Пока я схожу – придумай еще пару анекдотов.

– Поверь, Валкер не ошибался. Игра того не стоит!

Он витиевато выматерился и глухо добавил:

– Игра только начинается… Неужели думаешь, что отступлюсь?

Не отступится – теперь, пройдя через все, перед главным призом в своей жизни. Это я знал точно. В другом не был уверен. У первого владельца невидимки хотя бы хватило сил исчезнуть из мира людей, навсегда уйти в Зону. А хватит ли сил у Доктора?

Вдруг ему понравится собирать цветы, растущие на костях?

– Еще один шаг, и я всажу тебе пулю между лопаток!

Он засмеялся:

– Для чего ты меня спас – чтоб прикончить?

– Даже не сомневайся.

– Станешь стрелять в спину? В безоружного? Для этого – ты слишком хороший ловкач… – сказал и шагнул к призрачному «мостику».

Мой палец сдавил спусковой крючок, передавая в руку холод металла – глубоко, почти до сердца…

И замер.

Нет, я не передумал, хотя целился не в спину, а в здоровую ногу Доктора. Просто красноватое сияние, озарявшее туман впереди, вдруг погасло. И сразу бесследно исчез призрачный мостик – тот, что вел над пропастью к дымчатой стене.

Невидимка опять стала невидимой…

– Из-за тебя! – со злостью прорычал Доктор. – Все из-за тебя!

Наверное, он бы на меня бросился – не чувствуя боли, как раненый медведь, всеми своими ста двадцатью килограммами – если б не нацеленный в него «зигзауэр».

А я, хотя и не опускал пистолет, думал уже об ином.

Что теперь случится с изнанкой?

Еще выбравшись из марева вокруг алого цветка, я заметил, что удары и гул от хаотического движения расколотого города стали заметно тише. А сейчас там вообще ничто не шелохнется. Даже облака пыли над каменным лабиринтом начинают понемногу оседать. Не слышно и треска электрических разрядов.

Гнетущее безмолвие повисло над всей изнанкой. И чувствую – это еще хуже царившего ранее грохота.

По сути, сейчас единственным источником звука оставался Доктор:

– …Трусливый болван! – вот самый мягкий эпитет из его длинной фразы.

Я поморщился. Неужели до него еще не дошло?

– Пора нам отсюда убираться.

Он сплюнул:

– Вот и иди на хрен!

Нет, так вопрос не стоял. Главное, успеем ли мы добежать до выхода?

– Счастливо оставаться, – сухо попрощался я.

И торопливым шагом двинулся в обратную сторону.

Каменный лабиринт, в который превратился город, – не то место, где могла сохраниться исходная детская площадка. Но направление я приблизительно помнил.

Метров через сто услышал за собой шаги.

В этот раз Доктор не звал на помощь – сам упорно карабкался через застывший бетонный хаос. Только иногда долетали сопение и негромкая матерная ругань.

Думаю, ему нелегко с покалеченной ногой взбираться по гладким стенам и протискиваться сквозь узкие щели, через которые я сам едва проскальзывал.

«Так тебе и надо!» – подумал я с раздражением. Но еще через десяток шагов все-таки остановился.

Присел на бетонную плиту, терпеливо ожидая, пока он одолеет разделявшие нас метры.

Драгоценное время уходило.

Я знал, что глупо задерживаться. Даже самые строгие ревнители трикстерских понятий согласились бы, что я за него не в ответе. Более того, он сам нарушил неписаный кодекс – когда ринулся в открытую мною изнанку, когда попытался выхватить артефакт у меня из-под носа.

Но сейчас, кусая губы, я его ждал.

Хотя и сам не мог себе ответить – зачем? Может, оттого, что есть на свете кое-что и кроме понятий.

– Давай руку! – сказал я, когда он появился внизу, перед грядой из кусков бетона. Он угрюмо засопел, ничего не ответил. Сам попробовал вскарабкаться, съехал вниз, морщась от боли, и только после этого принял помощь.

Какое-то время мы двигались молча.

Он хромал все сильнее, но старался справляться сам. Лишь изредка опирался на мою руку.

Еще метров через пятьдесят он остановился. Опустился на камень, морщась и массируя ногу. Я терпеливо ждал.

Он махнул рукой:

– Иди… Я сам.

– Ты не успеешь.

– А так не успеем оба. Глянь вверх!

Но я уже и без него видел. Торчащие вместо неба куски верхнего города понемногу опускались ниже. А серебристые «ртутные» шары, висевшие уже почти на одном уровне с железобетонными «горами», заметно тускнели.

С каждой минутой тени вокруг сгущались.

Спектакль почти кончен. И горе зазевавшимся зрителям…

– Пошли! – скомандовал я, почти силком взваливая его руку себе на плечо.

По застывшему хаосу пробираться легче. Мы шли вперед, я кое-как находил ориентиры, и точка назначения становилась все ближе.

Холодная голова – вот доблесть трикстера, так меня учил отец. Даже вдвоем с Доктором у нас еще есть возможность вернуться. А когда впереди показалась сильно искореженная, но до сих пор узнаваемая лестница с детской площадки – я понял, что шансы не так уж малы.

– Поднажмем, – процедил я. И очередной подъем мы одолели почти без заминок, как заправские альпинисты.

Потом, кривясь от боли, Доктор проковылял до вздыбленного куска асфальта, тяжело сел. А я стал наматывать круги вокруг гнутой стали, до сих пор радующей глаз веселенькой желтой раскраской.

– Ты уверен, это то место?

– Уверен, – буркнул я.

Но минута шла за минутой – и ничего не происходило.

Ни холода, ни тепла, ни марева, ни дымки… Никаких намеков на портал, через который я вошел. И через который так надеялся покинуть изнанку.

Доктор сочувственно следил за моими попытками. Наконец не выдержал и озвучил то, о чем я сам начинал догадываться:

– Вход не обязательно должен быть выходом.

Я мрачно оглянулся, а Доктор пожал плечами:

– Иногда фарт изменяет. В любом случае спасибо за помощь… и за игру.

Нет, он не шутил. Сейчас был совершенно серьезным и казался намного старше своих сорока пяти – как древний, припорошенный пылью Будда с седоватыми усами и бородой.

Я качнул головой: «Игра? Сам же говорил – она только начинается…»

Хотя Доктор прав. Что значит вход в изнанку, даже если он уцелел в каменном шторме?

Об этом не сказано в тетради Валкера. Но и так ясно – тот, первый обладатель невидимки, не возвращался старым путем. Зачем? Скорее, без труда покинул изнанку, пользуясь обретенным даром.