Я тебя нагадала - Татьяна Ма

воображает, что видит будущее. И эта дура в самый ответственный момент бросает меня! Снова оставляет у разбитого корыта.

— Ты мне изменял, Вадим, — выкрикнула Соня. — Изменял в открытую. И я должна была терпеть?

— Должна! — Он снова влепил Соне пощечину с такой силой, что во рту появился железистый привкус крови. — Должна, потому что муж и жена — одна сатана! Потому что стерпится — слюбится. Потому что я — мужчина, а ты — никчемная женщина!

— Нет! — сквозь слезы крикнула Соня. — Я не хотела и не хочу так жить.

— Не хотела? Только чего ты добилась? Ты стала убийцей, Соня. Убийцей!

— Что ты несешь?

— Думаешь, я убил тех двоих? Нет. Во всем виновата ты. Считай, ты их убила, — выплюнул Вадим.

Он схватился за голову, сделал несколько судорожных шагов по кухне, с лязгом захлопнул металлическую дверь и, будто враз успокоившись, снова посмотрел на Соню.

— Да, ты во всем виновата. И твои ножи. Когда в тот день я приехал забирать вещи из нашей квартиры, мне на глаза попалась стойка с ножами. Ну та, что всегда стояла посреди разделочного стола. Я начал вынимать один нож за другим. Один за другим. Один за другим. Один за другим! Они… Они словно заворожили меня. — Вадим сглотнул, а в глазах его появился ненормальный блеск. — Я их забрал в новую квартиру. Забрал и каждый вечер вынимал и смотрел, как сверкают лезвия под светом люстры. Потом меня уволили. Мне не просто не дали партнерство из-за тебя, а уволили, Соня. Уволили и написали такие разгромные характеристики, что мне теперь разве только кассиром в каком-нибудь супермаркете подвизаться. Меня ни на одну нормальную должность не возьмут.

— Это не моя вина.

— Твоя! — ледяным тоном остановил ее возражения Вадим. — Твоя и только твоя.

— И поэтому ты решил вот таким образом отомстить? — поняла Соня. — Убивая людей?

— Убить я хотел тебя, но мне нужно, чтобы все было наверняка, поэтому я… тренировался.

— Тренировался. — Из губы Сони текла кровь, но она уже не замечала ни боли, ни страха.

— Да. Сначала мне попалась твоя подруга. Все прошло почти без сучка и задоринки, но в последний момент появился этот ублюдок, ее бывший муж. Я убежал, но тот видел мое лицо. Я испугался, думал он меня сдаст, но когда понял, что тот не ходил в полицию, то обрадовался. Значит, не все еще было потеряно. Правда, спустя какое-то время он вернулся в город. И ведь из-за тебя вернулся, Соня.

— Почему из-за меня?

— Ты ведь надумала усыновить мальчишку, вот папашу и разыскали. Пришлось его убрать, чтобы он, не дай бог, увидев меня, не заявил ментам, ху из ху, так сказать, — дико расхохотался Вадим. — Так что мужик этот из-за тебя сдох, Соня.

— Нет, — замотала она головой. — Нет.

— Да-да. Его кровь на твоих руках, — продолжал убеждать ее Вадим. — Ну а потом эта шлюха в гостинице. Она, видите ли, забеременела. И именно в тот момент, когда у меня стали вырисовываться какие-то перспективы в карьере. Пришлось убрать и ее. Не хотелось наступать дважды на те же грабли, как и с тобой.

— Та девушка в отеле была твоей любовницей? — в ужасе спросила Соня.

— Ты ее знаешь отчасти. Это Катерина.

— О господи, — выдохнула Соня.

— Вот тебе и «О господи», — хмыкнул Вадим. — Ну, а теперь, когда мы так хорошо все обсудили, милая Соня, пришла пора разделаться с тобой. Закрыть этот чертов гештальт и начать новую жизнь.

Вадим шагнул к Соне, она отпрянула, но лишь сильнее вжалась в стол.

— Как хорошо, что мы на кухне, — засмеялся Вадим. — Не придется искать ножи. Хотя один я все время ношу с собой.

Он полез во внутренний карман пиджака и извлек филейный нож, лезвие которого блеснуло холодной сталью.

Никчемная. Ни на что не годная. Ты даже простую женскую функцию не способна выполнить. Ты ни на что не способна. Не живешь, а спишь. Чего ты добилась? Ты стала убийцей. Их смерти на твоих руках. Ты во всем виновата.

— Ты прав, — прошептала Соня, — пора закрыть этот гештальт.

Она покрепче ухватилась за рукоятку ножа и, резко взмахнув им, полоснула по груди Вадима, взрезая пиджак, рубашку, кожу. Соня перехватила его изумленный взгляд.

— Откуда? — прошептал он.

— Мы же на кухне. У меня здесь всегда посередине стола стоят ножи, — безэмоционально произнесла Соня и нанесла еще один удар. Потом еще. И еще.

Вадим упал на пол, захлебываясь хлынувшей в рот кровью. Его тускнеющие глаза уставились в потолок. Губы шевелились в последней попытке что-то сказать.

Соня склонилась над ним и услышала едва различимый шепот:

— Соня, Соня, ты так похожа на свое имя. Не живешь, а спишь. Пора просыпаться, Соня! — С губ Вадима сорвался смех, похожий на лай охрипшего пса. — Просыпайся, Соня!

Открыв глаза, она осмотрелась по сторонам и даже не поверила в то, что видит. Да нет, все как прежде: старая стенка, заставленная кофейными чашками и хрусталем, темно-малиновые шторы на окне, через которое сочился утренний свет, стол, накрытый скатертью в мелкий цветочек, скрипучий стул, на спинку которого Соня повесила свой халат. Это их с бабушкой дом, в котором Соня выросла. Первой мыслью после пробуждения было: «Господи, какой жуткий сон». Второй: «Бабушка!»

Вечером после гадания на кофейной гуще баба Вера безмятежно уснула. Соне еще показалось, что морщины на ее лице словно разгладились, и бабушка помолодела. Она вспомнила, что предсказало гадание — долгая дорога. Бабушка еще посмеялась, сказала, что поедет путешествовать. Но они обе прекрасно знали, какое это будет путешествие. Дальнее-дальнее. Туда, откуда нет возврата.

Вскочив, Соня вбежала в бабушкину комнату. Лицо бабы Веры выглядело умиротворенным, а на губах застыла улыбка облегчения.

Соня зарыдала, упав бабушке на грудь. Выплакавшись, она кое-как совладала с собой и бросилась к телефону. Ее первым порывом было позвонить единственному родному человеку, который у нее остался, — Вадиму. Ну и пусть, что он давно не приезжал. Ну и пусть, что все чаще игнорировал ее звонки. Ведь они же любят друг друга. Ведь она носит под сердцем его ребенка.

— Соня? — спросонья голос Вадима звучал хрипло.

— Баба Вера умерла, Вадим, — тихо произнесла Соня.

— Господи, милая моя, не плачь, не плачь! Я сейчас же приеду, — заторопился он.

Перед глазами Сони снова пронесся ночной кошмар. Длинный-длинный. Целая жизнь, а не сон. А может, то был вовсе не кошмар, а предвидение?

— Нет, Вадим, не нужно, — тихо, но твердо сказала она.

— Как это не нужно? Тебе же помощь нужна, сама ты не справишься.