Нервных просят утопиться - Маргарита Южина

– Интересно, отчего она погибла? А может, болела?

Гутиэра присела на скамеечку возле памятника. Вот ведь – шла по лесу, а цветочков нарвать не сообразила, тупоголовая. И все же – отчего погибла дочь Севастьяна? Кто ее мать? Почему Сева никогда о ней не рассказывал? Ведь только год прошел, даже боль не должна притупиться… Может, она жила с матерью, с которой Сева развелся, и дочка была ему не настолько близка? Как ни кощунственно звучит, но многие отцы, разведясь с женами, со временем теряют интерес и к детям. Неужели и Сева такой же? Нет. Гутя же помнит, какой он внимательный, как переживал из-за тех женщин, которые погибли… Кстати, женщины эти тоже погибли в течение этого года… Господи, что пришлось пережить человеку – все рядом с ним отчего-то прекращают жить! И потом, отчего девочку похоронили в деревне, где проживала мать Севы?

– Жалко… – пролепетала Гутя. – Такая молоденькая, ребенок совсем и… умерла…

– Она болела, – раздался позади хриплый голос.

Сердце у Гути провалилось в живот. Она даже боялась обернуться.

– Зачем ты сюда приехала? Тебе надоело жить?

Гутя все-таки набралась смелости и резко обернулась.

– С… Сева… Господи, что с твоим голосом? – облегченно выдохнула она.

В шаге от нее в темном пальто стоял похудевший, осунувшийся Севастьян и не мигая смотрел на белого каменного ангелочка.

– Я простыл, – чуть слышно пробормотал Сева. – В сырости… тут еще ноги промочил… Зачем ты сюда приехала?

Теперь Севастьян смотрел на Гутю внимательными темными глазами, и в них застыла такая боль, такая обреченность…

– Севочка! – кинулась к нему Гутя. – Пойдем отсюда, пойдем. А знаешь, поедем домой! Позвоним в милицию, все расскажем, пусть они тебе охрану найдут… Пойдем, ты не можешь больше страдать…

– Мы не можем сейчас уйти… – как-то странно заговорил Севастьян. – Мы не одни… я чувствую, здесь кто-то есть…

Гуте стало не по себе. Она криво усмехнулась и через силу фыркнула:

– Фи! Ну что ты можешь чувствовать? Тут только еще собака. Там, в лесу…

– Да нет же! Вон, посмотри туда – видишь, машина? Я же говорю – чувствую!

Гутя оглянулась, куда указывал Севастьян, и похлопала его по плечу.

– Успокойся, это, наверное, моя сестрица, с девчонками на машине приехала. Я ей говорила, что еду в Маловку…

– Зачем? Гутя, зачем ты поперлась в эту Маловку? Ну нельзя тебе сюда! – поморщился Севастьян, и вдруг лицо его стало страшным от ужаса. – Все! Мы пропали…

Гутя обернулась. От ближайших елей к ним двигалась какая-то дама в черном балахоне.

– А это еще… что за маскарад? – напряглась Гутя.

– Нет, Гутя, это не маскарад… – белыми губами лепетал Сева.

– Он прав, Гутиэра, – усмехнулась дама. – Это не маскарад.

Гутя наконец разглядела женщину в черном и с облегчением вздохнула.

– Господи! Ирина! Ну чего ты за мной следишь, в самом деле?! Вот, Севочка, представляешь, от этих клиенток даже на кладбище покоя нет!

– Ну почему же… – замурлыкала Ирина. – Как раз его и обретете – покой. Только не здесь! Быстро в лес! Чтобы не смели осквернять могилы!

Гутя смотрела на свою клиентку и не узнавала. Где та милая, безотказная Ирина, которая измотала всех своими глупыми поисками стареньких миллионеров? Теперь перед ней была властная женщина, с резкими чертами лица, с дикими глазами, с головой, покрытой черным платком. Ирина страшно щерилась и вовсю размахивала пистолетом. Даже пистолет не столько напугал Гутиэру, сколько этот звериный оскал.

– Ира… подожди… нам надо поговорить… – выступил вперед Севастьян.

Но Ирина дико вытаращила глаза и совсем безумно прошипела:

– Ни слова здесь, слышишшшь? Ты! Мразь! В лес, я сказала! Она и так натерпелась! Сейчас ты подохнешь сам! Но сначала я прикончу ее, эту глупую утку, которая решила тебя осчастливить!

Гуте стало плохо. «Глупая утка» – это наверняка про нее. И шутить Ирина не собиралась. Про себя Гутиэра уже быстро-быстро перебрала – чем же она могла так разозлить клиентку, заодно поклялась расстаться со сватовством навечно и вообще – жить тихо и праведно. Потом мелькнула спасительная мысль: надо подбежать к Мишке – если успеет спустить его с веревки, появится шанс.

Гутя направилась в сторону леса. Севастьян шел следом.

Заслышав шаги Гути и Севастьяна, пес зарычал, а потом и вовсе порушил все планы Гутиэры – залаял.

Никогда прежде Гутя не видела, чтобы люди так реагировали на собачий лай. Ирина подскочила от земли на полметра, завыла, точно ведьма, и принялась палить куда придется. Палила долго, во всяком случае, Гуте так показалось.

– Молчать! Молчать!! Кто пустил сюда собак?!! Замолчите, слышите!! – визжала Ирина.

Все патроны, вероятно, уже кончились, но к женщине, которая билась в истерике, все равно подходить было страшно. Но жить-то хотелось! И Гутя прыгнула. Прямо на Ирину. Через секунду к ней подлетел Севастьян. Ирина рухнула навзничь, пистолет куда-то упал, а она все продолжала кататься по земле, зажимая уши.

– Держи ее, – кричал Сева, пытаясь унять Ирину. – Воды! Дай воды холодной!

– Да нет воды-то!! – жалобно кричала Гутя.

Неизвестно откуда взялись у Ирины силы, и она вдруг вцепилась в горло Гутиэры. Та настолько не ожидала такого отношения, что на минуту перестала сопротивляться. И эту минуту она упустила – пальцы Ирины сомкнулись на шее Гутиэры железным кольцом. Гутя забилась в руках обезумевшей женщины, Севастьян пытался оттащить Ирину от Гути, но сумасшедшая клиентка вцепилась в горло мертвой хваткой. Дышать стало просто нечем, и Гутя почувствовала, как теряет сознание.

Вдруг в одно мгновение стало легко. Гутя вздохнула полной грудью и открыла глаза. На нее смотрела Аллочка.

«Такого не может быть… Что моя сестрица делает в лесу?» – мелькнула мысль. Гутя постаралась подняться, огляделась… Все было будто ненастоящим, словно ее кто-то жутко разыграл: Аллочка суматошно бегает вокруг, в истерике бьется Ирина, Кареев памятником возвышается рядом, Севастьян сидит возле привязанного пса, обнимая свою голову, а пес эту голову усердно облизывает. Присутствовала тут и Анна Ивановна с какой-то дубиной на плече. Она рассказывала Севастьяну, какой страшно гневный пес Мишка…

Гутя потерла шею. Память вернула ей все события. Только было непонятно – как оказалась тут еще и Аллочка… с Кареевым. И Анна Ивановна.

– О! Олег Петрович!! – тем временем взвыла сестрица на весь лес. – Олег Петрович!! Я же вам кричу!! Она очухалась!

– Все! Темень уже. Давайте ташшите ее в машину и ко мне! – принялась распоряжаться Анна Ивановна. – Всем чай с малиной… Мы с Мишкой вон в той машине сядем!

Севастьяна тоже растолкали, усадили за руль Ириной машины. Сама Ирина была не в себе – тряслась и смотрела на всех обезумевшими глазами.